Это ходячие недоразумение со странным именем начало приносить популярность его ресторану. За популярностью пришли деньги, и теперь уже Маммон не хотел возвращать его в Жадность. Впервые за долгое время Оззи не хотел приходить на работу, потому что теперь там разносился противный металлический скрежет. Точнее голос чудовища, нагло оккупировавшего его клуб.

- Увидимся, принцесса! – прошелестел Доума вслед Шинобу и с умилением помахал ручкой. Кочо не оставила его без прощания: - Надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, - с ядовитой усмешкой она показала ему средний палец. Демон спрятал за рукавом плотоядную, хищную улыбку. Аказа немного спутал его планы, но помешать неизбежному не сможет. Они встретятся быстрее, чем она думает.

Чёткий распорядок дня, тонна поглощённых знаний, заранее выстроенный сюжет собственной жизни и это всё - грани Уилла Байерса. Ничто не может помешать ему достичь главной цели - стать успешным и востребованным художником. Планы рушатся, когда Майк Уиллер приходит на практическое занятие в качестве натурщика. И теперь оценка Уилла за предмет напрямую зависит от этого кудрявого незнакомца.

В Кольце Похоти ты либо альфа, либо омега, либо никто. Физзаролли привык быть «никем» — бесом вне каст, зато любимчиком сцены. Он счастлив: друзья, карьера, Маммон больше не контролирует каждый вздох. Всё рушится, когда Физз узнаёт правду о своём происхождении: его отец был инкубом, а он сам — омега. Его выступлениям пришёл конец — вся жизнь летит под откос в одно мгновение. Но Асмодей не привык прощаться с любимыми игрушками.

— Клёвая рубашка... Уилл глупо моргает, глядя с высоты домика на дереве на худощавого парня в белой футболке и широких шортах. — Ты кто? — Я - Майк, — солнце отблескивает в его черных волосах. Он слегка улыбается, Уилл замечает несколько веснушек на его бледном лице. Определённо симпатичном лице. — Могу к тебе подняться? Мои слишком шумные, я хочу покурить.

Пожалуй, заходить в цветочный магазин Робин было самым худшим решением Уилла за весь последний месяц, год, эпоху, а может и солнечную систему в целом. Потому что любовь с первого взгляда ещё никогда не была такой абсурдной.

Майк заходит в замок Байерс, ожидая убить монстра и спасти принцессу. Но реальность немного другая…

Одинокий владелец книжного магазина и одинокий демон сонного паралича влюбляются и пытаются построить отношения в те редкие минуты, когда могут быть вместе.

Начиная со встречи в Эдемском саду (и до самого Армагеддона) ангел и демон поддерживали сложные отношения. Не то чтобы дружили, не так чтобы враждовали. Старались держаться друг от друга подальше, но в случае нужды каждый был готов протянуть другому руку. Или крыло. Как это началось? Как это развивалось? Если вам недодали сериалом - додадут здесь. Написано после первого сезона.

– Видите ли, – скромно пролепетал человек-зефир, и майская роза, проигнорировав такую мелочь, как календарь, расцвела у него за спиной, – мой муж, он… змеюка подколодная. В прямом смысле этой чудесной идиомы.

После разрыва с женой Кроули Янг вот уже одиннадцать лет в одиночку воспитывает сына Адама. Мальчик, увлечённый литературой, развит не по годам, и его ждёт большое будущее; для этого ему нужен репетитор, который направил бы его. Но преподаватель, прозванный за глаза "зефиркой", влияет на жизнь не только Адама, но и его отца.

Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»

Панталоне привык рассчитывать все риски, ходы и вероятности. Но, как известно, вероятность влюбиться в самого жестокого Предвестника и увидеть в нём нечто большее, чем просто коллегу, никогда не равна нулю. Особенно когда есть риск больше никогда его не увидеть.

Дотторе застревает во временной петле, привязанный ко дню, когда они с Панталоне сжигают Ирминсуль. Цикл за циклом он ищет лазейку, проверяет гипотезы, но всякий раз упирается в собственную смерть. В отчаянии он решается на единственное, что ещё не пробовал: изменить себя.