Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Относительно спокойный мир Майка Уилера в одночасье переворачивается с ног на голову, а давно выстроенные отношения с лучшим другом начинают идти под откос. На такое не закрывают глаза, а пытаются разобраться. Вот Майк и разбирается.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

Это 1992 год, Майк и Уилл — студенты третьего курса и живут вместе в крошечной нью-йоркской квартирке. Жизнь прекрасна. У Майка есть всё, о чём только можно мечтать: его лучший друг, невероятный город и целый мир у его ног. Единственная проблема? Он влюблён в упомянутого лучшего друга и понятия не имеет, как ему в этом признаться. К счастью для него, каждую пятницу вечером у него появляется возможность сблизиться с ним, если он пообещает после этого не вести себя странно. Что тут сложного?

Все думали, у Майка депрессия из-за отъезда Оди в Ленору. Ни Дастин, ни Лукас не смогли поговорить с Майком, но был один человек, с которым Майк не стал бы закрываться, потому что Майк, на самом деле, слишком восхищался Эдди Мансоном. И Эдди, так сильно ненавидя притворство, не мог просто взять и проигнорировать притворство Уилера.