Первое сентября. Знакомые учителя, друзья, и обычные школьники, лица которых ты уже за свои десять классов выучил наизусть. Первоклашки, что только-только начинают ощущать это предвкушение того, что их нагрузят учебниками с тетрадями и будут обучать наукам, самыми первыми идут в школу, с распахнутыми глазами, и смотрят на мир с неприкрытым удивлением. Но кроме первоклашек был ещё кто-то, чьё лицо мне было незнакомо. Он был чертовски красив и сильно пах спиртом...

Время — это океан, объятый бурей, воды в котором текут во все возможные стороны. Теперь Фран знает это, он понимает это, он чувствует это. Осознает, что Время — тоже живое существо, которое способно уставать. Которое способно останавливаться. Которое способно возвращаться назад. И когда... Когда снежинки летят вверх... Начинается эта история.

«Мое сердце — гнилое», — настойчиво твердит каждый раз Ло и будто бы сам в это верит. Он произносит эти слова дрожащими губами, шепчет, поднеся микрофон близко ко рту, и скукоживается, сминая серые простыни; принять себя и свое сердце — слишком непосильная задача. «Твое сердце — алмаз», — говорит ему Фран успокаивающим бархатным шепотом, а Ло может лишь отнекиваться и впиваться пальцами в свою грудь, пока сердечная мышца криво сокращается в очередной раз, вызывая тошноту.

Лололошка ходит по кораблю туда-сюда, уже в который раз поднимаясь на палубу и спускаясь обратно в рулевую, и не находит себе места. Может, они и были свободны теперь. Ясно, от чего они бежали, но куда? Теперь - куда?

Рома вспомнил тот ролик, где они обещали с Джонни сделать вторую часть, но она так и не вышла. И теперь он сидит в своём кресле, вспоминая всё о них, скучая о тех временах

От тревожности никто не бывает застрахован.

Неловкое молчание. Настолько неловкое, что на фон можно было бы подставить клишированный стрекот цикад. Но вместо него — набирающая силу метель. И Ло, который стоит как дурак и пялится в чужие глаза. И на длинные тёмные волосы. И макушку. Без шапки. Ну хоть бы капюшон натянул!

Утром – посылки, днём – мафия, ночью – кошмары. Лололошка не знает, в скольких мирах он побывал, кому был дорог и кого он бросил. От амнезии хочется кричать, рвать волосы и рыдать, но все чувства заперты. Постоянно глотая рутину, Лололошка пропустил тот момент, когда он перестал быть одиноким. Хотя, стоит ли называть Вину чьим-то другом, когда она только и делает, что тянет человека на дно? Ответа нет, Лололошка сбегает от него, решая помочь Ричарду справиться с походом в больницу к Чарли.

Она мечтала о нём, любила его, Но сердце его было занято. А что она сделать могла? Ничего. Хоть ей было завистно. А в чём она виновата? В том, что влюбилась тогда? Но лишь косо смотрела она на того, На чьëм месте могла быть она. Позабыв обо всяких распросах, Лишь желая быть рядом всегда, У любви есть цена — Её свобода, Но об этом не знала она. |Слэш|

Их общение было таким странным. Познакомились из-за случайности, а в итоге стали друг для друга всем, даже не зная внешности. Они не знали друг друга в лицо, этот парень, Лололошка, не видел сожженных волос Люциуса, его маленьких рук, которым удивлялись все остальные. Но при этом он знал его наизусть. Как и Люциус его. Это было похоже на зависимость. Зависимость, которая появилась с первого сообщения.

День в мужском общежитии начинался привычно. Карл делал зарядку, Чед кормил Лису, а Лололошка и Дилан строили свои планы на будущее. И одним из таких планов было залечь на дно и перестать привлекать внимание уборщиков. Лололошка, пораскинув мозгами, предложил сходить в лес на все выходные вдвоём, чтобы отдохнуть и скрыться от слежки. И как бы ни был абсурден план, Дилан согласился.

Лололошка не помнил себя прошлого, поэтому занимался всем и вся сразу. Некоторые безделушки и картины он дарил Дилану. Сам геймер так и не понял в какой момент они стали заниматься всем этим вместе, но в один момент... Дилан сидел и рисовал один. Для него.