Что может связывать министра магии и главу преступного мира? Война. Взаимная ненависть и попытки свести друг друга в могилу. Но что если внезапно правила этой нехитрой игры сами себя перепишут? Что если один проникает слишком глубоко в мысли другого и вот они уже стоят не против друг друга, а против всего мира? Разбить стекло, украсть её, сбежать вдвоём и сжечь весь мир огнём. Только так Тео способен действовать, когда дело касается ненаглядного министра магии.

Теодор Нотт — сын Пожирателя и изгой в волшебном мире. Гермиона Грейнджер — героиня войны и молодой специалист Министерства магии. У Теодора Нотта есть цель — добраться до загадочного артефакта, который хранится в недрах отдела тайн и может все исправить. У Гермионы Грейнджер тоже есть цель — выяснить, что кроет в себе магический бордель без адреса, который появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Они оба могут помочь друг другу получить желаемое, но оба в итоге получат нечто большее.

Если бы Тео знал заранее, что крестраж всего лишь гарантия того, что кусок его души останется бродить по земле, никогда бы не тратил свое время на эту бредовую идею. Ему нужен был эликсир, способный остановить время для его тела, сохранить молодость и красоту. Эликсир, способный залечивать любые раны. Эликсир, который сделает его по-настоящему особенным и выдающимся. Ему нужен был собственный философский камень.

— Так что, я теперь среди «крыс»? — прозвучал позади спокойный с ноткой самоуверенности голос. Гермиона даже не стала оборачиваться, ведь знала, кому принадлежал вопрос. — Что-то типа того, — ответил Симус, настороженно глядя на «новичка». — Глупое название, — парень подвинул первокурсника, сидящего рядом с Гермионой, и плюхнулся возле девушки, стукнувшись с ее коленями. — Крысы сразу бегут с тонущего корабля, а мы почему-то застряли.

Молодой невыразимец Теодор Нотт пропал без вести в Проклятом Городе в магическом Египте. Начальник Отдела Тайн вызывает Гермиону Грейнджер. Только она сможет найти пропавшего...

Всё, что мы теряем, обязательно к нам вернётся, только не всегда так, как мы ожидаем.

Смешная шутка-и девушка друга становиться твоей. И не только твоей. Общей. Как такое? Кого выберет она?

И в эту же секунду он понял, что несется прямиком в рай, потому что это ее «Тео», сказанное нежным, бархатным голосом, прошлось огромным табуном мурашек по его позвоночнику и четко ударило прямо в сердце. Хотя, скорее всего, его конечной остановкой был все же ад, ведь тогда он даже не представлял, что именно для него будет означать то, что он наконец нашел свою истинную пару.

Драко, Гермиона и Тео оказываются по случайности запертыми в камере в Азкабане на все выходные. И у них всего лишь одна небольшая кровать. Чем же они будут заниматься, чтобы скоротать время?

— Так что выходи за меня, Грейнджер. — Тео, я... — Ты любишь Драко, да, — он закинул голову, устремляя взгляд вверх. — Но мы ведь обсудили, что здесь нет выхода. Они не разведутся. Чёртово проклятие Малфоев. Гермиона молчала. Несмотря на все сказанные слова, в ней ещё теплилась надежда, что однажды Малфой найдёт способ разорвать этот навязанный брак, который ни он, ни Паркинсон не желали. Ведь Драко обещал.

Драко уговаривает Гермиону описать ее все свои самые сокровенные фантазии. Но сможет ли он исполнить их?

Гермиона возвращается на второй курс Британского Университета Мерлина с чётким намерением доказать самой себе, что она способна получать от жизни удовольствие, но вечер в компании двух бывших слизеринцев грозит превратить эту цель в катастрофу. На что способно невинное желание, помноженное на двойное безумие?

Любовь которую отберут, а возвращать не будет смысла, ведь я теперь для нее никто, она счастлива с Драко. Но за черной полосой всегда идёт белая, даже если кажется что твоя жизнь сплошь черный лист...

Гермиона ищет место в мире магии и мечтает о любви, как в романах, которые она постоянно читает. А что, если возможно найти свою истинную любовь, и чего это будет стоить? Все очень запутанно.

Война выиграна, и Гермиона Грейнджер возвращается в Хогвартс в качестве восьмикурсницы, преисполненная решимости избавиться от своего образа чопорного книжного червя. Она будет делать все, что ей заблагорассудится, и любой, кому это не понравится, увидит конец ее волшебной палочки. Драко Малфой тоже возвращается в школу, ненавидимый всеми, но полный решимости восстановить доброе имя своей семьи. Чем закончится этот ну очень интересный учебный год?

Если муж не способен удовлетворить её потребности дома, она может позаботиться о себе сама.

Гермиона терпит неудачу за неудачей в зельеварении и вынуждена обратиться за помощью к Теодору Нотту. Студенту, которого считает куда умнее всех остальных. Тео льстит подобный жест, - сама Грейнджер снизошла с пьедестала отличницы чтобы вернуть себе "Превосходно" по зельям. Три дополнительных занятия координально меняют температуру их взаимоотношений. Что приводит к одной жаркой ночи, когда Тео удаётся обхитрить портрет Полной дамы и пробраться под одеяло к любимой кудрявой гриффиндорке.

«Она сейчас очень уязвлённая, одинокая и нуждающаяся», — подумал Тео, но не озвучил. Он не хотел ни мешать и ни помогать Малфою, его раздражало то, что он постоянно бросает на гриффиндорку неоднозначные взгляды, но спит стабильно с другими девушками. Что за любовь такая, что ты даже не пытаешься влюбить в себя девушку, но мечтаешь о ней, пока трахаешь других?

Тридцатилетняя Гермиона Грейнджер просто пытается ужиться с мыслью о том, что теперь она вдова, так ещё и мать-одиночка. Но одним прекрасным днём они с дочерью Розой встречают на Косой Аллее белого пушистого пса, который становится не только другом для Розы, но и — сам того не ведая — началом цепочки определённых событий в жизни Гермионы. Может, именно благодаря этому она снова сможет встретить свою любовь, кто знает?

Он так надеется, что звон рождественских колоколов впервые за столько лет заберёт все его печали. Сквозь блеск огней стремится к Гермионе каждой фиброй, слышит её в музыке, ощущает в запахах, видит в созвездиях гирлянд. Однажды они уже пережили лучшее Рождество в своей жизни и теперь надеются встретить его чувством абсолютного единения вновь. Вместе с эхом сотворённого некогда чуда.