Они с Серёжей были вместе практически всю свою сознательную жизнь. Но то, что началось с сахарной и преданной дружбы, а в последствии трансформировалось в глубокую любовную привязанность, было обречено превратиться во что-то смертельно пугающее... Теперь Олег это понимает.

Когда Олег видит его в курилке первый раз, от удивления даже не здоровается — встает молча рядом, чиркает зажигалкой. Разумовский тоже молчит, и Волков растерянно думает, что преподаватель его не помнит, пока вдруг не случается тот самый недодиалог, который уже месяц заставляет Олега ходить на каждую пару. — А вы… интересно написали в том эссе. Олег оборачивается — Разумовский не смотрит на него и слишком долго не поднимает руку с сигаретой, словно не хочет затягиваться под его взглядом.

au! Жизнь в детдоме была вполне сносной, если, конечно, не считать постоянные выволочки за драки и хулиганство. Впереди маячил последний 11 класс, долгожданное совершеннолетие и полная всеобъемлющая свобода. Всё бы ничего, но совсем недавно поступивший к ним в детдом юноша попал именно в класс Волкова. Олег искренне недоумевал: на что им сдался этот рыжий тощий отличник, да к тому же ещё и слепой?

[ПостВВ] — Олег, прости меня... прости. Не уходи! Прошу! Приблизившись, Разумовский упал на колени, цепляясь за край плаща и прожигая насквозь отчаянным взглядом васильковых глаз. В груди екнуло. Да, стрелял, но он болен. Ему помощь нужна, а не молчание, забота и поддержка, а не одиночество. Несмотря на всю его смертоносность, бракованность и руки, по локоть перепачканные в крови, Серёжа нужен ему. Любой. Ведь, к своему стыду, Олег не злился, даже истекая кровью на полу той клетки.

Питер, весна, рассвет, два сердца.

Олег срывается к Разумовскому прямо из Сирии. Из места, мать его, прямых военных действий.