— А вы сверху? — Да. — А я снизу. Будем знакомы, — и они крепко пожали друг другу руки.

Олег выжимает газ на пределе. Адреналин зашкаливает, и как же хочется тормознуть прямо здесь — в пыли и пустыне, встать на обочине меж полумертвых кустарников и завалить Серого на расшатанное сиденье джипа. Но времени на это нет — Серый стреляет из окна почти наугад, с вытянутой руки, слышатся доносящиеся с ветром звуки отскакивающих пуль от бронированного корпуса ройса, догоняющего их последние минут семь.

Три раза, когда бывший-настоящий-будущий, ведь мастерство не пропьешь, бариста Сергей Разумовский, волей-неволей оказавшись в нужное время, но в ненужном месте, отказывал некому постоянному клиенту в варке вишнево-творожных вареников одной и той же до смешного нелогичной фразой, и один раз, когда Олегу пришлось брать весь этот беспредел в свои руки, получая то, что он хотел и даже больше... гораздо больше. (Пострадал только контейнер Вадика, отделавшись легким испугом)

На басу (если это бас, а то у Серого проблемы с ориентацией, в смысле в музыкальной атрибутике) вертится Он — высокий парень с волком во всю спину — таким прям олдовым, какие в двухтысячных били. Ну, и, в общем, кое-что случается… Серый смотрит их немногочисленные, плохо снятые лайвы полночи. Даже скорее…всю. Все рассматривает Этого — с волком.

— Я подумал, тебе холодно, — парень у подоконника чуть улыбается, неловко пожимая плечами. Яркая олимпийка в руках бликует свето-цветовыми отражениями бессилия и похмелья. В тишине квартиры — кажется, утро. И чуть породнившийся незнакомец у окна с какой-то кружкой в руках.

олегу пятнадцать, и он крадет акварельные карандаши. олегу девятнадцать, и он покупает кофе за пять минут до конца его пар. олегу двадцать шесть, и за подвальной дверью беснуется не-его человек. олегу за тридцать, и ему хочется спать.

Сероволки, где Олег - байкер, а Серёжа нарушает личные границы и немного законы о тайне переписки.

Это стало системой, почти мечтой — Сергей ходил из дня в день мимо виноградника, обходил его с другой стороны, шел через весь пляж, нашел подступ, тропинку до садов с улиц, почти решился пойти. Образ почти стерся из памяти, и осталось только чувство — был ли вообще когда-либо этот человек? И что Сергей скажем ему, если он был? И если он вдруг встретит его вновь? Будет ли он говорить? Сможет ли вообще выговорить хоть что-то, не косясь в свой разговорник, от которого смеется сеньор Джиротти?

вся жизнь серёжи и олега - одна сплошная детская забава, взять друг друга на слабо и посмотреть, что выйдет.