Скарамучча давно утратил интерес и вкус жизни, являясь когда-то выброшенным на улицу сироткой, которого по воле судьбы приютила и воспитала церковь. Будучи близким к богу, будучи верующим человеком он бы никогда не подумал, что одна яркая летняя ночь перевернёт его жизнь — мировоззрение — с ног на голову. Всё, что осталось в его воспоминаниях: внезапно нагрянувший гость и поалевший, словно застывшая кровь, ладан.

— Обмен старыми прозвищами завершён? — скинув с плеч пальто, Скарамучча повесил его на напольную вешалку, осторожным движением стряхивая со смольной замши череду оставшихся капелек влаги. Забавно, но он не грубил, а искренне интересовался, готовясь в любой момент подкинуть в костёр парочку сухих дров, вспоминая что-нибудь ещё.

Первый раз легко прозвать случайностью, второй - натянутым совпадением, но всё зародившиеся вследствие - системой, потому что… они встречались на этой лавочке после каждого учебного дня, позволяя себе отдых друг от друга лишь в выходные. Встречались систематически, упрямо и до нелепости жалко, скатываясь в самую настоящую зависимость: желание изучить в деталях; уловить или вырвать толику чего-то большего из образов друг друга.

Возможно ли подкупить самого строгого, закрытого, циничного, ̶в̶р̶е̶д̶н̶о̶г̶о̶ и помешанного на своём предмете, как на супруге, профессора? Прекрасный вопрос. А завоевать его расположение хоть капельку? Ещё лучше. Простейший ответ на него покоится в маленьком хрупком пакетике, который… профессор Скарамучча получает от коллеги в дар чуть ли не каждый божий день.

Во-первых, никогда не ведитесь на сладчайшие уговоры лучшего друга. Во-вторых, избегайте работы в офисе. В-третьих, и особенно важно - не работайте в офисе по сладчайшим уговорам лучшего друга на мрачного, холодного и закрытого дядю. ̶Р̶и̶с̶к̶у̶е̶т̶е̶ ̶в̶л̶ю̶б̶и̶т̶ь̶с̶я̶