Нет, Казу совсем не интересна поездка в Новый Зем, но согласился он на неё только для того, чтобы Джеспер от него отстал. И даже когда его привели к высокой статуе у фонтана и рассказали, что если кинуть монету и загадать желание, оно обязательно сбудется, Каз не поверил, но согласился на авантюру скорее чтобы позднее убедить всех вокруг, что это не более, чем глупая сказка, чтобы грести деньги с филь. Но скоро он начал всерьёз сомневаться в том, что исполняющий желания фонтан был мифом.

Действие происходит после окончания дилогии. Инеж возвращается в Керчию из своего первого плавания и отправляется на юг острова отслеживать новый маршрут работорговцев. И при самых неожиданных обстоятельствах сталкивается с человеком, которого там быть не должно…

Дело не в том, что Каз не хотел большего. Его эмоции метались внутри него, как животное в клетке, испуганное, разъяренное, жаждущее освобождения. Он был сломлен до такой степени, что не знал, как это исправить, и возникло разочарование, когда он заставил себя узнать точные размеры своей тюрьмы. В конце концов он понял, что спасения не будет. Как он сделал с Отбросами и с Пятой Гаванью, ему придется взять остатки чего-то разрушенного и построить из них что-то более сильное.

Как только с кознями Яна Ван Эка и многолетним возмездием за покойного брата было покончено, Каз дал себе слово, что хотя бы попытается воспротивиться своим страхам и зажить без перчаток. Вот только оказалось, что и у Инеж была своя броня, прочная и почти непробиваемая, та, которую сковали ей стены Зверинца. Как по жестокой насмешке судьбы, во всём мире только они двое, боявшиеся чужих прикосновений, могли помочь друг другу залечить оставленные горем прошлого шрамы.

На деле, Каз Бреккер никогда не позволял людям проявления подобного рода нежности, — и речь шла не только о его нетерпении к касаниям — но, право, сегодняшняя ночь выворачивала все выстроенные им каноны наизнанку. — Ты не готов ещё закончить историю, Каз, — на приглушённом полувыдохе произнесла Инеж. Это не обвинение. Не разочарованная констатация факта. Но Каз знал, что она хотела другого исхода. Может, именно поэтому он не протестовал, когда она прижала его к себе ещё ближе.