Кариаге откинулся вперёд и сделал последнюю затяжку, прежде чем выбросить сигарету в реку. – Какие-нибудь сожеления, Кацуки? Этот вопрос поразил его так же сильно, как и весёлый тон с которым он был задан. – Мне жаль, что я не сделал этого раньше, – наконец-то ответил Кацуки. – А я жалею о том, что так и не смог покататься на лыжах. Кацуки повернулся и приподнял бровь, на что Кариаге лишь пожал плечами. – Чего? Не все же обязаны быть такими пессимистичными и задумчивыми перед смертью.

Правило номер один – никому нельзя доверять. Кацуки существовал с этим убеждением абсолютно всегда, он постоянно придерживался чётких правил. И он не был готов признать, что его стены начинают рушиться, только при виде этого жизнерадостного парня. Который бесстыдно касается его при любой возможности и старается быть как можно ближе. Видимо, некоторые правила необходимы для того, чтобы их нарушали.

Его существование было фантомным, абсолютно нереальным и размытым. Казалось он застыл в бесконечном сне и вроде как проснувшись понятия не имел, что происходит. Он помнил всех и при этом не мог никого узнать, кажется другие столкнулись с той же проблемой.

Высокая температура, озноб, головная боль и кучу других симптомов, которые настигают Бакуго в осенний период. В этот же период начинается чрезмерная забота, жалостливые взгляды куда не посмотри, поцелуи тут и там от Эйджиро, который слишком сильно переживает и постоянный орлиный надзор. Бакуго даже не знает что хуже, страдать в безжалостном бреду или пытаться объяснить одноклассникам, что он не на пороге смерти.

Кацуки ни о чём не подозревал, пока не начался урок. Что-то было не так. Оглядевшись, он понял, что никто, казалось, не замечает ничего странного. Страх подступил к его горлу. (Или: Кацуки застрял во временной петле. Его одноклассники продолжают умирать, а вместе с каждым из них умирает частичка его самого).