— Я думал, что ты вообще не разбирался, как устроен гон оборотней, — Чимин подпер голову рукой, смотря уже с каким-то интересом. — Раньше да, но я почитал. Я все еще склоняюсь к тому, что в этом нет ничего серьезнее желания трахаться. — А если это желание Тэхён сорвет на тебе?

Чонгук чётко для себя решил — он лишится сегодня девственности. И неважно, что местом для этого стал бордель с лаконичным названием «V». А ещё альфа понял, что не нужно спорить с Хосоком и играть в карты, если ни черта в них не разбираешься...

Тэхён ненавидит выделяться. Ему намного лучше в своём мирке: там, где не высмеют, не предадут, не обесценят душевные раны. Самый главный комплекс — лишний вес, главный враг — общество, которое с лёгкостью обесценит душу человека, если тот «не удался» внешне по стандартам. И если с остальным омега может хоть как-то смириться, то новость о том, что его сводным братом станет Чонгук — служивший причиной его грохочущего сердца только при одном мимолётном взгляде — полностью выбила почву из-под ног.

Только сейчас, сидя над небольшим тортом с рисунком милого, косолапого медведя и глядя на цифру двадцать девять, Тэхен медленно закрывает глаза и в голове проговаривает самое заветное желание: «Пусть это будет мое последнее лето без тебя» Желание именинника — закон.

Тэхён спокойно жил своей жизнью, пока в неё не ворвался Чонгук, сотрясая привычный мир и стирая границы дозволенного. Вот только он не учёл, что после этого, мужчина захочет разрушить не только себя, но и Чона.

Единственная настоящая ошибка та, на примере которой мы ничему не научились. Я вынес урок. Возможно, уже поздно, но теперь я знаю, что «к тебе», Тэхён, всегда означает «домой».

Проиграв желание Чимину, Тэхён готовился к худшему, однако тот попросил лишь помощи в сборе данных для курсовой работы. Решив, что тот его по-дружески пожалел, Тэхён был вынужден взять свои слова обратно, когда узнал, что ему нужно подходить к парам на улице и, зло смотря на альфу, спрашивать: «Ну и кто это?», после уходя с обиженно-разочарованным «Понятно», пока сам Чимин будет фиксировать реакцию альфы и омеги, ставшими невольными участниками его эксперимента.

— Мои мысли тревожит лишь влечение, — подошёл со спины Чонгук, опаляя горячим дыханием ушную раковину омеги и сжимая тонкую талию в своих руках, — к вам, вашему телу, вашему голосу, движениям, — шептал профессор, медленно ведя кончиком носа от края плеча, вдоль пульсирующей венки, что слегка усилилась в выделение феромона от его действий. — Как думаете, моя одержимость вами связана хоть немного с тем зельем, что вы мне подмешали этим утром в кофе? —Но вы так и не притронулись к напитку...