Всё, что хотел Шэнь Цинцю это напиться. Разве он о многом просил?

Играть на флейте или не играть? Ну, как тут можно отказаться, когда просит любимый ученик. Да и дополнительные баллы никогда не будут лишними. ~~ Задорные вечера БинЦю.

— Знаешь, что меня возбуждает? — Шэнь Цинцю тут же жалеет о сказанном. Это все вино! Даже в темноте было видно, как засверкали глаза Ло Бинхэ. — Что, Учитель? О нет, Шэнь Цинцю не может рассказать об этом. Он пьян, но не настолько! Он смотрит на Ло Бинхэ, понимая: нужно солгать, придумав что-то скучное (конжи, что ты готовишь, по-настоящему меня заводит), либо говорить правду. Потому что... прямо сейчас он действительно хочет этого.

...и оно - твоё. Шэнь Юань решает признаться Бинхэ во всём - что он не Шэнь Цинцю, в существовании Системы, новелле "Путь гордого бессмертного демона". Он никогда не думал, что на это его подтолкнёт неожиданное неприятие того, что Бинхэ стал называть его "Цинцю".

Идеальная картина должна была выглядеть так: Шэнь Цинцю, весь в слезах и соплях, стоит на коленях в огромном зале, его руки в оковах, а с трибун осуждающе смотрят сотни, нет, тысячи заклинателей. Учитель непременно бы просил прощения и признавался во всех грехах. Ло Бинхэ осознавал, что такая фантазия слишком хороша, чтобы быть правдой. Была и более реалистичная версия: Шэнь Цинцю, весь в крови и со злобным выражением лица, кричит проклятия, пока ему выносят приговор. Но на самом деле…