— Вы и романтик, и извращенец, — говорит Тэхён, оценив Чонгука взглядом. — Но больше второе.

Могут ли приключения одной ночи в дорогом отеле "O destino do seu amor" заставить незнакомцев влюбиться? Или то самое заблудшее утро, когда Тэхён понимает, что для устранения своего комплекса ему достаточно только этого альфы...

— Ты должен в голове держать ещё одно, — мужчина шепнул ему на ухо, щекой прижавшись к щеке. — Я каждого, кто тебя в жертву мне принёс, покараю — Один-всеотец свидетель моим словам. Своей рукой их жизни оборву и дымом по ветру развею нечестивые души. Не будет у них ни могил, ни насыпей с прахом — и пепла от тел не останется. Поселение с лица земли сотру, забвению память о них предам в назидание всем остальным, и никакие мольбы о пощаде им не помогут.

Цивилизованный дикарь — худший из всех дикарей. ©️ Карл Вебер

Они слишком далеко от Игнисаквы. Они слишком далеко от всех королевств. Короли, затерявшиеся посередине Великого океана, на одном из тысяч мелких островов, оказались отрезаны от всего мира.

Нелюбимый, неправильный, рожденный ради утех по мнению матери и достойный лишь косых взглядов соплеменников, Тэхен даже не подозревал, что тот, кого он безмерно уважал и боялся, мечтал вовсе не о подчинении, а о счастливом взгляде, полном любви и теплоты. О взгляде, которым Чонгук пытался смотреть на Тэхена. Исторические!AU, в котором Чонгук, жестокий и пугающий вождь племени, еще в глубоком детстве выбрал себе Тэхена в качестве супруга

Лучшие друзья уже несколько лет почти никогда не покидали друг друга. Они многое пережили за десять лет дружбы: и радости, и болезни, и уход Чонгука в армию, и совместный переезд на островной город Кодже, и даже то, что у Тэхена есть маленькая особенность. Омега называет это ущербностью, Чонгук же - уникальностью, и он добьется того, чтобы его лучший друг влюбился в нее так же, как сам альфа влюбился в него. Они оба научатся слышать без слов.

Ответственности на плечах и так слишком много, когда мир погряз в толпе живых трупов, а грузом на твоей шее, помимо противных дохлых, сидит ещё и омега, кинуть которого — против твоих моральных принципов. Повезло же Чонгуку наткнуться ещё и на молчанку. К счастью, кудрявый хоть потише будет.

«Серебристые волосы эльфа разметались по зеленой траве. Светлая кожа казалась полупрозрачной в лучах скупого солнца, а припухшие после слез губы чуть приоткрылись, ловя прохладный ветер. Это было настолько непривычно красиво, что дыхание Кхон-гуука потяжелело, а в висках глухо застучал пульс, как в накопленном влажном жаре парильного шатра. «Он мой, — твердо прозвучало в голове вождя орков. — Я завоевал его на поле боя. Я сохранил ему жизнь. Он принадлежит мне по праву победителя».