— Голова трещит, будто пихнули пачку ваты через ноздри и аж до мозга, — будничным тоном сказал вывалившийся из портала времени Пятый своим давно уже взрослым братьям и сёстрам, имея в виду «здравствуйте, мои милые, я жутко рад вас видеть спустя столько лет, явился рвать жопу ради общего блага, дайте-ка переобнимаю вас срочно, а то до конца света осталось восемь дней!»

То самое порно с тентаклями, которое никто не просил.

Пятый довел Клауса до истерики за пару часов, Элиссон — за пару дней, с Лютером было гораздо сложнее, но вот вывести из равновесия Диего ему не удавалось. И это не значит, что он перестал пытаться. (Warning! very очень Dirty talk, много неуместных матюков, ну и вы вообще пейринг видели, нет? для тех, чьи вкусы очень специфичны)

— «Я никогда не», — улыбнулась Эллисон. — Я подумала, что мы давно друг друга не видели и не знаем много друг о друге. — А шоты с водкой вам в этом как помогут? — поинтересовался Пятый, заглядывая ей через плечо.

...и один раз, когда он всё же им был.

Пятый заболел, но никто не говорит и слова по этому поводу. Диего переживает за брата и, хоть боится, что тот назовет его сентиментальным и унизит, решает помочь.

Истерика, наконец, вырывается наружу, и мальчик панически стонет, хрипло бормоча «пожалуйста, не надо», забыв о гордости, пока слезы обжигают щеки. Он готов поклясться: никогда не хотелось умереть так сильно. А потом все звуки во вселенной на секунду пропадают, становится изумительно спокойно, когда ушей касается гипнотически-тихий голос Эллисон: —До меня дошёл слух, что ты расскажешь нам обо всем, что тебя мучает по ночам, Пять. И ему вновь просто охуительно больно. Хочется вырвать сердце.