Наконец, всё это смыла волна жара, когда чужие-свои губы коснулись шеи, и шёпот оглушил: — Я не шутил, когда говорил, что люблю, когда ты командуешь.

Шен решает устроить себе выходной на горячих источниках, но Система требует, чтобы он продолжал двигать сюжет.

В синих глазах тоже вспыхнуло зарево, и он едва не набросился на Ши Ёна с поцелуями сам. Сдержался, лишь поторопил: — Ну и чего ты ждёшь?

« — Я хотел тебя спросить кое о чём. — Да? Секунд двадцать Муан молчал, собираясь с силами. Шен терпеливо ждал, чувствуя, что подгонять его нельзя. Всё это казалось ему забавным. Он не чувствовал, что это плохой вид волнения, поэтому с любопытством ожидал, что же… — Что ты делал вчера ночью? Вчера ночью? Ох, вчера ночью...»

Чистота и невинность, доброта и забота - это все о Муан Гае. И иногда Шен чувствует себя законченным извращенцем, когда у него в голове возникают не самые невинные мысли в отношении мечника. И иногда Шен развивает эти фантазии, снова забывая об их с Муаном связи.

Шену пора бы уже усвоить, что рояли в кустах - штука ужасно непредсказуемая.

Гай начал замечать, что косые мышцы, прежде двигающие крылья, у Шена постепенно оседали, затекали, вроде болели даже, но делать было нечего. Иногда получалось подойти с нужной стороны и костяшками размять все то, что ныне лишь отягощало, и мотылек изгибался, а из под дергающегося кадыка рвались нечеловеческие звуки, похожие на отрывистое урчание и стуки, напоминая, что в руках у него не совсем человек.