Привязанность — удел проигравших, а все проигравшие рано или поздно будут забыты — гласит безумная улыбка Эго. Чигири, глядящий в его пиксельные глаза сквозь жидкокристаллический дисплей, с завидным упрямством отказывается забывать.

Пока Исаги находится с Бачирой, он забывает о всевозможных проблемах.

Кунигами уже успел выучить, что Чигири допоздна тренировался в одиночестве, а утренние тренировки таковыми не считал, в столовой сидел один и выскальзывал в душевую тоже — лишь тогда, когда все из неё возвращались. Кунигами казалось, что его эгоистичное желание быть с Чигири как можно чаще, полностью не реализовывалось ввиду нелюдимости Чигири и его собственной вежливости. Если бы не один странный, но счастливый случай.

«Нет, сидеть больше не будем. Спать хочу, да и меня уже ждут в кровати. Всем спасибо за стрим и пока». Кто именно ждёт его, Наги решил не уточнять. На тот момент он даже не думал, какой взрыв может произойти под утро после этих слов.

Он не привык. Или же уже давно смирился с тем, что после уроков, как принято, за лично составленным графиком, один парень тащит вечно сонного Наги на футбольное поле школы. Честно говоря, он и сам пока не до конца осознает, почему это делает и, смотря на, каждый раз одинаково счастливое лицо фиолетоволосого, задается самонапрашивающимся вопросом: «Почему?».

Рео смеется, искренне смеется, качнув головой в сторону, и Наги понимает, он точно влюблен в него. —Если мы не начнем встречаться сейчас, думаю, я сойду с ума.

влюблённый рео, который не замечает ровным счётом ничего

И с таким рвением и красочностью преподносимая ребятами сенсация оказалась... засосом на шее Наги. От разочарования у Чигири вытянулось лицо. Неопределенно качнув головой, он демонстративно вернулся к просмотру футбольного ролика. Во время отдыха в Блю Локе совершенно нечем заняться.

— Что? — возмущается Рео, отлепляя его от себя и даже отодвигаясь. — Ты должен был возразить мне и сказать, что это лучшее, что происходило в твоей скучной жизни. — Это твоя жизнь была ужасно скучной, пока ты не нашёл меня, — Наги шутливо толкает Рео, прижимая его к плечи к полу и нависая. — Она была просто отвратительной. Ску-у-ука.

Я люблю Наги. Не как человека – как яд, который больше не болит. Как крик, который забыл, как звучать. Он – не свет. Он – прожектор в зале казни. Я к нему прижимаюсь – и чувствую: я настоящий. Ненадолго. Пока он не встанет. Пока не скажет: «Пойду покурю». И я снова останусь – не живой, не мёртвый. Просто – оставленный.