Если бы Диппер узнал, что однажды вся его жизнь перевернётся с ног на голову — он бы не последовал за таинственным светом в лесу. Если бы он узнал, что каждый день будет бороться за свою жизнь — он сбежал бы сразу, как открылись двери грузовика. Если бы он узнал, кто станет самым важным для него человеком — он убил бы себя сразу, как только странный мужчина с чёрной повязкой обратил на него внимание. — Добро пожаловать! Добро пожаловать в Гравити Фолз!

Диппер не верил в магию, когда переезжал в Гравити Фолз вместе с сестрой. Он продолжал не верить, даже когда впервые столкнулся с волшебными существами загадочного леса. Впрочем, однажды ему всё же придётся изменить своё мнение, потому что улыбчивый незнакомец твёрдо намерен пошатнуть его мир. И, возможно, в процессе изменить весь остальной.

Диппер сразу замечает незнакомца, поселившегося на их улице. Он чувствует, что в нём что-то не так. Что он не подходит их обычным домам с самыми обычными людьми. Диппер тянется за Биллом, не замечая, как интерес превращается в одержимость. Он ещё не подозревает, что его судьба решилась в тот момент, когда он впервые встретился с насмешливым взглядом золотой радужки.

Стенфорд, как обычно заваривавший кофе с утра, едва не словил инфаркт, когда мальчишка, ужасно похожий на Диппера, вдруг закричал при виде него и попытался выбежать из лавки. В то же время в далёкой вселенной, отрезанной от других миров, его настоящий племянник открыл глаза и растерянно уставился на мужчину, слишком уж похожего на его Билла. Две разные вселенные, два разных Диппера, которым ещё предстоит разобраться, что происходит.

Наконец-то у Билла получилось выбраться из своей магической ловушки и Гравити Фоллз остался позади. Весь мир лежит у него в руках, а Диппер Пайнс пребывает в своей собственной волшебной иллюзии...

Прошло пять лет, и Билл Сайфер сумел вернуться обратно. Нашел способ просочиться в этот мир и...снова оказался в Гравити фоллз. Снова наткнулся на проклятую семейку Пайнсов. Так почему бы не убить сразу двух зайцев? Разобраться со старыми врагами, засевшими занозой в метафизической заднице демона и прибрать-таки к рукам эту планетку? Теперь все не ограничится одной только вечеринкой...

Я не знаю, как это случилось, но многие ли вещи в нашей жизни можно объяснить? Знаю лишь, что во всем виноват я и только я. И ни капли не жалею об этом.

Тяжелые цепи с глухим звоном стукнулись о пол. Утерянная возможность разбилась в дребезги, стоило понять, к чему это все приведет. Открывшиеся перспективы ужасали, но мешали сделать хоть что-то, чтобы остановить все это. Может из того и могло выйти что-то стоящее, опомнись он раньше. Хоть немного. –Теперь ты принадлежишь только мне. – Пугающая ухмылка расцвела на лице парня.

Пальцы нервно подрагивают, когда обхватывают очередной цветок. Мягко срывают, и лицо, покрытое россыпью синяков, искажает сожаление. Уилл не любит причинять боль, он сам похож на этот цветок, что только что сорвал - такой же беззащитный, одинокий. Диппер, смотря на него, не сдерживает порыва, молча подходит и, пряча взгляд под чёлкой, осторожно втирает мазь в синяки. Мазь, которая была сделана когда-то сестрой, которая заживляет всё, кроме истерзанного сознания.

— Я в этом уверен. Я не люблю тебя. — Если Вы это скажете ещё раз десять, я, может, и перестану сомневаться в ваших словах.

Череда совпадений приводит к тому, что семья Пайнсов заключает договор с древним демоном, и никто не знает наверняка, чем это обернется в итоге.

Когда в участок полиции приходит молодая медсестра с просьбой повторно рассмотреть уже закрытое дело с её пациентом, Пайнс пытается уверить девушку, что пострадавшему подростку в его состоянии нужен врач, а не детектив. Так почему он сейчас стоит перед больничной палатой, сжимая дрожащими пальцами свой блокнот? Почему он испытывает тревогу, когда проворачивает дверную ручку? Почему он чувствует на себе чей-то взгляд, стоя в пустом коридоре?...

«Тайна становится явью. А Гравити Фолз — сборник всевозможных тайн и загадок. Каждый житель что-то да знает. Каждый житель — ходячий секрет. Городок не так прост, как кажется, и Диппер почувствовал это сразу, стоило лишь пересечь ту невидимую черту, увидеть табличку «Добро пожаловать в Гравити Фолз».»

Мы выехали в пять утра, и с каждой милей, отдаляющей нас от города, я все сильнее ощущаю липкий пронизывающий тело страх. А тем временем рядом со мной никого, кроме человека, по рукам которого медленно ползет смерть. Я не доверяю ему. Ни капли. Более того, я не доверяю самому себе, ведь внутри моей головы разрастается огромная язва. Мне кажется, что я окончательно запутался и потерялся. Никогда до такой степени не мечтал отмотать время назад, чтобы исправить свои ошибки.

Давайте представим, что Гидеон все-таки захватил власть в Гравити Фолз, а Диппер и Мэйбл ни разу еще там не были и не одерживали победы над Биллом Сайфером, который, кстати, вырвался в нашу реальность.

[AU, в которой действия происходят после 1837 года.] Билл Сайфер - граф, глава семьи "Сайфер", а Диппер Пайнс - один из его слуг.

Диппер, конечно, знал, что в старшей школе будет сложно, но никто не предупреждал, что даже в далёком от Гравити Фолз месте ему вновь придётся иметь дело со своим чёртовым ночным кошмаром. Когда-нибудь Пайнс точно выбросит Билла из окна. Сразу как тот выполнит свою часть сделки. Или как Билл выживает в человеческом теле...

Так странно оставаться вдвоём в этом огромном доме, Диппер почти чувствует себя одиноким. Давящая тишина и пустые комнаты пугают его, но Билл всегда рядом, чтобы успокоить и утешить: мягким шёпотом, объятиями и острыми шутками. Иногда — теплом своего тела.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Кровь просочилась сквозь мою футболку и капает на тротуар. Моя рана открытая и болезненная. Но больше болит у меня сердце. Болит сердце за него. За моего любимого, которому я всё-таки успел сказать о своих чувствах, хоть и перед смертью, которая, уверен, скоро наступит мне на живот, который болит от открытой раны, и заберёт мою жизнь так быстро, насколько это возможно. Мне лишь больно его оставлять. Оставлять здесь, понимая, что теперь я ничем не смогу ему помочь...