Когда Кёджуро сознательно выбрал быть снизу, то думал, что его будут драть, как сучку. Даже когда его голову кружило от слишком горячей воды в офуро, а руки выполняли все необходимые приготовления, он был уверен, что этот опыт оставит после себя одну лишь боль и липкую плёнку стыдливого позора. Он сдался, чтобы раз и навсегда доказать самому себе, что всё людское ему чуждо. Зов плоти можно отлично удовлетворять парой резких движений. Для этого никто не нужен.

Если жизнь после смерти действительно существует, то как она выглядит? Она представляется либо как нечто чудесное, либо же наоборот – ужасное в образе Ада. Так какая же она? Для Кёджуро - это начало новой, наполненной ненавистью и никчемностью, вечной жизни.

Аказа чуть более безумен, чем кажется.

Между ними не было чувств — именно так звучали эти слова в сознании Ренгоку, но каждый раз, снова позволяя Аказе делать с ним всё, что тому вздумается, они противоречили сами себе, так и оставаясь на грани дозволенного. На грани, которая постоянно разрушалась, сводя обоих с ума.

Аказа обратил Кёджуро, но ничто не длится вечно под луной. Особенно, если новообращенный сохранил непозволительно много от человека.