— Просто расслабься, ладно? — омега ведёт по его напряжённым, широким плечам ладонями и чувствует, как тот еле дышит от охватившего его волнения. — Ты ведь никогда раньше не целовался, да? Ну, по-взрослому, — вопрос с очевидным на него ответом, но Тэхён отчаянно хочет услышать это, несмотря даже на то, что он знает, как смущён сейчас Чонгук: его щёки нещадно горят, а взгляд бегает.

Шепча о том, что любит, альфа ладонями ласкает омежью спину, целует плечи и улыбается нежно, наблюдая за тем, как Тэхён блаженно прикрывает глаза, двигаясь ему навстречу и сжимая плечи ладонями. Они любят, любят нежно и трепетно, бережливо и осторожно храня и согревая подаренные друг другу сердца.

Впервые встретясь на обрыве, они ещё не знали о том, что станут друг другу больше, чем судьбой, что станут друг для друга больше, чем миром, что будут любить настолько сильно, настолько привяжутся друг к другу, что не будут видеть смысла друг без друга. Потому что безумно, крышесносно, со страстью любят и отдают сердца друг другу на хранение.

— Ну же, Тэхён-и, мне нужен твой поцелуй на удачу, — Чонгук, словно подталкивая, тычется носом в чужую щёку, еле ощутимо прикасаясь губами к уголку чужих.

— Боже, сделай это ещё, Чонгук, прошу, — тэхёновы брови сходятся к переносице от того, насколько сильно он хочет этого. — Поцелуй ещё, — он требователен, но ничего не может сделать с тем, как сильно этого хочет. Даже то, как довольно, даже слегка нахально и дерзко улыбается Чонгук, ускользает от его внимания, потому что он слишком сильно хочет поцеловаться с ним снова.

Когда Чонгук проиграл, он правда не думал, что всё обернётся в его пользу. И он думал, что действительно влип. Но когда Тэхён появился на пороге их спальни одетым лишь в рубашку, лениво растягивая буквы и спрашивая "Ты ведь помнишь, что должен мне желание, Чонгук-а?", он подумал о том, что, должно быть, выиграл Вселенную, и, возможно, проигрывать - не так уж и плохо.

Тэхён летит. Его сердце замирает, готовое выскочить из груди и разорваться от того, сколько эмоций он испытывает сейчас, когда Чонгук, удерживая его над собой, несётся вперёд, пока он, расправив руки, летит. Он не слышит восторженных криков зрителей, не слышит аплодисментов и даже музыки. Всё, что он слышит сейчас — гулко бьющееся в груди сердце. Всё, что он чувствует — приятную прохладу и надёжные, крепкие руки альфы, пока тот скользит вперёд, пока они сливаются в одно целое.

Когда Чонгук поцеловал Тэхёна в первый раз, он не думал, что это будет настолько прекрасно. Когда Чонгук поцеловал Тэхёна во второй раз, он не думал, что остановиться будет настолько трудно. Когда он сделал это в третий раз, стало абсолютно ясно: Тэхён тоже не хочет останавливаться.

— Тебе хорошо, когда я делаю так? — Тэхён ощущает, как его член снова скрывается в чонгуковом рту, мягком и приятно горячем, и он бы хотел, чтобы это продолжалось вечно, настолько ему хорошо сейчас.

— О боже, Чонгук, — он хнычет между поцелуями, когда младший напористо продолжает целовать его, лаская языком. — Если честно, я… Для меня это как наш первый поцелуй, — Чонгук отстраняется, но недалеко, так, что он видит, как трепещут ресницы Тэхёна, и до него только сейчас доходит, что старший не помнит ничего о той ночи. — Ну… Боже, как стыдно! Я испоганил наш первый поцелуй из-за того, что не умею пить, честное слово…

Всем известно, что соулмейтам суждено найти друг друга. Но что, если твой соулмейт потерянный* и живет в другом мире? *потерянный - затерявшийся во времени. Однажды потерянный может попасть в мир своего соулмейта, но все не так просто, как кажется...

Мини-истории о вигуках /// Дни бывают разные: солнечные и пасмурные, снежные и дождливые, счастливые и грустные, серые и яркие. Каждый день с тобой, каким бы он ни был, оставляет в моей душе след. Несмотря на то, какой сегодня день, я всегда буду любить тебя.

Кожа Чонгука, усыпанная солнечными зайчиками, поцелованная солнцем и брызгами моря, светится золотым. Чонгук рядом. Ему нечего бояться.

Мысли Тэхёна прерывают зарывающиеся в его светлые вьющиеся растрёпанные волосы пальцы Чонгука. Омега оборачивается на жмурящегося от яркого света и просыпающегося альфу и не может сдержать нежной улыбки, пока его щёки горят от воспоминаний о прошлой ночи.

— Отныне все мои картины твои, Гук-и, — смеётся он, и Чонгук счастливо ему улыбается, накрывая его губы своими в поцелуе. — Это не обязательно, потому что теперь у меня есть ты, — говорит Чонгук прямо в его губы, ненадолго разрывая поцелуй.