Рокайо была чужой у Воронов, осталась чужой, когда её заставили работать на Инквизицию. И собирает вокруг себя таких же чужих, неправильных. Но когда из-за твоей ошибки по миру разгуливают два бога, которых и существовать-то не должно, а голоса в голове уговаривают присоединиться к ним, то как-то не до того, кто чужой, а кто свой. Остаётся лишь хватать всех, до кого дотянешься, да надеяться, что твои молитвы услышит Создатель, а не очередное порождение эванурисов

Ужасный волк готовит свой ритуал, желая вернуть то, что давно было утеряно. Спящие враги его ждут возможности освободится. Инквизитор желает найти способ остановить старого друга. И на пути Ужасного Волка встаёт его зеркальное отражение. Способна ли смертная обдурить богов? Или Тедас будут ждать новые властители?

Сложно спасать мир, когда приходится работать с человеком, который ни к чему не относится серьёзно. Содержит спойлеры к The Veilguard.

Тогда Рук и влюбилась в его голос, взгляд и такт, с нескрываемым удовольствием прикасалась к воплощению совершенства. Позже она поняла, насколько были ошибочны её представления о невозмутимом и невинном образе Эммрика Волькарина, который ей казался высеченным из благородного белого мрамора.

Рук никогда не была командным игроком. Выросшая рабыней и воспитанная Вороном, она доверяла лишь себе. Варрик же требовал от нее невозможного – сплотить людей, готовых перегрызть друг другу глотки. Но она не миротворец. Не лидер. Он сам нарек ее ладьей, фигурой, чья сила раскрывается в конце партии, когда поле пустеет и никто не мешается под ногами. Так она думала, пока Вьяго не поручил ей завоевать расположение наследника Дома Делламорте. В конце концов, в партии должно участвовать две ладьи

Два года отчаянной борьбы с обстоятельствами отделяли Рук и Соласа от финала их последней миссии. У них всё вышло, но какой ценой? Тедас встретил свою героиню спустя 200 лет враждебно, став пепелищем себя былого. Что он принёс той, которая когда-то отдала за этот мир свою жизнь?

Рук облажалась. Почти все товарищи погибли, а двое и вовсе на её глазах обращены в камень. Рядом больше нет никого, кто смог бы помочь в этой битве; остаётся только бросится вперёд зверем, загнанным в угол. Она заперла его. Заперла вместе с собой вне пространства и времени, в тюрьме, где от тишины звенит в ушах. И где у двух противников есть целая вечность, чтобы либо убить друг друга, либо понять.