Перед смертью Астория заставляет Драко пообещать, что он будет честен с собой и в течение следующих двенадцати месяцев признается Гарри Поттеру в любви, которую скрывал долгие годы. Сдержит ли Драко своё слово?

Таинственным образом время поворачивается вспять. Гарри Поттер вновь становится мальчиком, живущим в каморке под лестницей, однако в один прекрасный день воспоминания о былых приключениях возвращаются к нему.

Гарри считает, что уже достаточно времени провел, проникая в чужой разум и позволяя кому-то проникать в свой собственный, спасибобольшое). Но если неверно произнести заклинание легилименции, то…

Малфой кладет пальцы на острый подбородок, и Гарри знает, что все под контролем. Драко касается рукой ключиц, и гриффиндорец оглядывается по сторонам, чтобы найти укромное место для диалога. Ладонь слизеринца ложится на грудь, и Поттер не понимает, куда себя деть, потому что это — прощание. Теперь — окончательное. Когда-то они вместе придумали свой тайный язык. И спустя несколько лет после войны Поттер безошибочно узнает его в жестах подозрительных личностей в масках.

Поттер притащил в Хогвартс новую игрушку, но вездесущий Малфой застукал его с ней.

Если спросить Гарри, то он не сможет толком объяснить, как так получилось, что после долгих лет вражды их отношения с Малфоем вдруг резко изменились. Хотя, если так подумать, удивительного в этом ничего и нет.

Драко Малфой после войны и оправдания Визенгамотом возвращается на восьмой курс обучения в Хогвартс. Все бы ничего, но каково его изумление, когда он видит, что национальный герой Гарри Джеймс Поттер прибывает на вокзал Кингс-Кросс... с маленьким ребенком.

Жить с Драко было трудно; жить без него — невыносимо. Но если чему-то Гарри и научился на войне, так это тому, что, даже когда чья-то жизнь заканчивается, жизнь всего остального мира продолжает идти своим чередом.

Драко, Блейз и Тео знают, что это их последний год. Они создают список из 12 пунктов, перечень "предсмертных сумасшествий", который должен скрасить их оставшиеся месяцы в Хогвартсе. Но планы немного меняются, когда им на голову сваливается Поттер.

Оказывается, совы не всегда добираются до адресата. И все неотправленные письма где-то лежат и терпеливо ждут своего часа. Чьи же письма и тайны ждут в Хранилище Гарри Поттера?

Жизнь иногда бывает ужасно несправедлива. Непростительное, брошенное напоследок Фенриром, прошло по касательной. Не то чтобы Драко сильно хотел заслонять собой Гойла, но… Так получилось. Наверное, комплекс героя заразен и подхватывается как вирус вместе с любовью. Грег тогда поднялся с земли, недоуменно оглядываясь, а Малфой больше не смог встать никогда.

Обидевшись на отца, маленький Драко трансгрессирует на Тисовую улицу и знакомится с Гарри. Как изменится история, если два маленьких мальчика пожмут друг другу руки задолго до встречи в Хогвартс-экспрессе?

Проклятия, Джеймс и Лили Поттер снова в деле, несколько министерских балов, подростковое «лето любви», мрачная зима юности в антиутопическом мире, несколько совершенно разных Драко Малфоев. Секреты — и проблемы, которые возникают, когда секретов больше нет, альтернативные жизни, невозможные жизни, настоящие жизни, отсылки к «Грязным танцам», и если это не называется Зеркалом Еиналеж, это ещё не значит, что не стоило бы насторожиться.

- Скорпи, похоже мы в Хогвартсе. Повезло. Могло закинуть куда подальше, - ребёнок ещё раз внимательно осмотрел Большой зал и вздрогнул, увидев стоящего напротив них директора, - упс, а деда говорил, что некромантия это антинаучно даже в волшебном мире, и покойников оживлять нельзя, ты только посмотри... Скорпи? – старший из братьев почувствовал, что малыш усиленно дёргает его за брючину. – Ты чего? - Папа, - восторженно пискнул ребёнок и на всех парах понёсся к гриффиндорскому столу...

Малфой ненавидит судьбу за то, что та избрала его быть истинным Гарри Поттера, который каждую ночь утопает в ласках девушки, в то время как Драко корчится от боли на своей кровати, чувствуя каждый её поцелуй, окрашивающий тело слизеринца в багряные гематомы.

Малфой изловчился и, опрокинув Гарри на спину, навалился на него всей своей тяжестью, с силой вдавливая его в снег. Палочка остро вонзилась в горло грифа, почти прорывая кожу. - Только дернись, идиот, - спокойным тоном, как будто не он только что в исступлении дрался. - И я тебя зааважу. А потом себя, потому что без тебя, гребаная геройская тварь, я жить не смогу.