Его рука скользнула по моей спине, еще больше нуждаясь в моей близости и я сделала шаг, вжимаясь коленями в кровать. Если этим я могла облегчить его страдания, я готова была застыть здесь и не двигаться вечность. Я желала отдать все, что имела, лишь бы заглушить его боль.

Отряд добрался до назначенной точки в Нью-Йорк, а у Лэйн и Дмитрия неожиданно нашёлся момент остаться наедине и поговорить.

– А здесь любовь. Взаимная и сильная. Хорошая семья получится. И притяжение, и детишки, и статус. Идеальный вариант. Ты точно ничего от нас не утаила? – три пары глаз уставились на окончательно взбудораженную Лэйн.

- Хорошо, Дим, я постараюсь больше не создавать помех нашему суровому генералу. – Дверь за криптографом почти закрылась. - Стой. – Лэйн обернулась, вновь приоткрыв дверь. Дмитрий подошел ближе, облокачиваясь о дверной проем. Девушка внимательно смотрит на него. – Ты же понимаешь, что при отряде так называть меня не стоит?

И в бурю — цветут цветы.

Когда паук накрутит паутину, он в ней и сам как пойманный висит.

Маленькая история о большом недопонимании.

Всё происходит так, как множество раз прежде. Нет такой вселенной, где их поцелуй навязчив и холоден; не существует вероятности, в которой они двое не оказались бы здесь. Точка схода на горизонте их жизней — место, где прежде не пересекающиеся прямые образуют собственную систему координат.

Ах, если бы генерал только мог поделиться с кем-нибудь своими мыслями! С виду он кажется непреступной глыбой, будто бы и не имеющей под своей стальной, закалённой оболочкой податливого тела обычной человеческой души. Ах, если бы был на свете такой человек, которому он доверял бы так, как доверяет самому себе, ему не пришлось бы прятать льющиеся через край и так не подходящие ему простые "гражданские" мысли... Или, может быть, этот человек всё таки есть?

Он привык взваливать всю ответственность на свои плечи и решать проблемы самостоятельно, но что если теперь рядом находился человек, который мог разделить вместе с ним одиночество и на мгновение заставить сурового Генерала уйти в тень?

Дмитрию кажется, что происходящее с ним болезнь. Пожирающая, прогрессирующая. И имя ее известно. Кажется.

Сомкнутые вокруг горла пальцы слегка перекрывают поток воздуха. От легкого чувства головокружения кровь в венах вспенивается, как вишневая наливка, бурлит. Разум пьянеет едва ли быстрее алой жижы под кожей. А Лэйн горячая, как раскаленная печь, как жидкое стекло, как солнечная скорлупа, как сгусток пульсирующей возле сердца души. Как, черт возьми, влюбленный до одури человек.

Мы - последняя надежда человечества на шанс начать все с начала. Но что если люди, которые стали нам дороги в адском огне Апокалипсиса, не те, за кого себя выдают? Знают ли они сами о своём Пути? И люди ли они? Когда мир в очередной раз рушится нам на голову, не остается ничего, кроме как в очередной раз выстоять.

Дмитрий никогда не представлял себя отцом, но у жизни, как всегда, свои сюрпризы.

Он медлит. Преграды стираются под его взглядом — напряженным, голодным. Я чувствую его дыхание на своих губах, и это пытка. Он знает. Наслаждается. Его руки твердые, уверенные очерчивают границы, но не переступают их. Пока. Мы играем в опасную игру. В ней нет победителей. Вопрос лишь в том, кто сломается первым?

С Лэйн каким-то неописуемым образом никогда не получается о чём-то жалеть. Ставшие обыденными выгрызающие меня терзания испарялись. Это облегчение делало меня зависимым, а я без оглядки сжигал мосты к обратному пути и стремился к ней.

Для Лэйн было уготовлено особенное поручение от Анны в преддверии Нового Года.

И пусть его признание не могло сравниться с признанием в любви, оно распалило что-то давно забытое в душе, умершее три года назад под завалами базы вместе с самой Лэйн. А сейчас, стоя здесь, рядом с ним, она чувствовала, что возрождается. Завтра их действительно может не стать, так не это ли главный повод любить именно сейчас?

Лэйн идет в зал после пикантного сна. Заприметив на верхней палубе Яна, решает что пока генерал на завтраке, может выменять пачку сигарет на ценную информацию.

Работа подождёт.