И даже наставив на отца Кима пистолет, Хон Шик не собирался его убивать. О нет, он бы забрал его с собой, шантажировал друзьями, заставил бы встать на колени, как тот наверняка вставал перед алтарём. Он бы сорвал с его парик, чтобы держать за волосы, размазал бы по лицу помаду и заставил бы смотреть в глаза. Тем самым яростным непоколебимым взглядом. И если Хон Шик и был в чём-то особенно хорош, так это в воплощении своих желаний в жизнь.

Священники направляют павших и потерянных. Ким является тем самым проводником, что работает на два фронта, со сломанным сердцем возвращаясь в реальную жизнь. Он заботится о людях, порой скрепя зубами, потому что церковный долг слишком часто зудит в грудной клетке. Даже если это связано с грешниками, что горят в Аду, даже будучи на Земле. Как и он сам.

Давай разыграем шахматную партию, на кону которой будет стоять жизнь твоих друзей, отец Ким?

"Да, я ничего не почувствовал." Теперь собственные слова съедали мозг Хвана, ровно оставшуюся слишком долгую минуту в опустевшей комнате. Истерический смех как начался, так и кончился. Смеяться было не над чем. Совершенно.

Ким Хэ Иля насильно заставили нарушить свои обеты.

— Можно вопрос, отец Ким? — Конечно. — Пока я лежал в коме, я слышал все, что вы мне говорили, но одна вещь кажется мне какой-то нереальной. Как будто мне это приснилось, как будто я сам все придумал. — О чем вы говорите?