Друзья как всегда играли в правду или действие. Все было как обычно. Но каким это образом Джейк оказался в одной комнате со своим другом – это уже другое.

Джей был неотъемлемой частью его жизни, и Сонхун хотел знать всё, что с ним происходило. В конце концов, они одна стая, и на правах вожака Сонхун мог разорвать на куски любого, кто посмел оставить свой запах на Джее.

Рики ненавидел себя за слабость перед Джеем, но продолжал приходить к нему и вставать на колени, чтобы попросить об одном — о днях и ночах, проведённых вместе.

— Пока ты всем со сцены строишь глазки, мне тут выпивку оплачивают и на свиданки зовут. — И ты согласился? — Конечно. Завтра в четыре в кафе. Подвезëшь меня?

— Хён, знаешь, почему у меня такие широкие плечи? Они для твоих бедёр. Чонвон правда пытается подкатить нормально, но всегда получается какая-то ерунда по типу: «Эй, хён, твои родители, случайно, не кондитеры?». Впрочем, Чонсон не особо возражает — ему нравится и так.

— Что желает моя принцесса?

Жизнь Пак Чонсона похожа на бракованную кинопленку. Сложная, выматывающая учеба, неоправданные ожидания родителей, одинокая маленькая квартира, бесконечные подработки в попытке хоть как-то себя прокормить; кажется, что в его жизни нет ничего светлого или обнадеживающего. Но однажды в неё с ноги врывается его непутевый сосед по лестничной клетке Ли Хисын, и все переворачивается с ног на голову.

Время уже давно за полночь. Фонари освещали дорогу Джея до дома. Сегодня его задержали на работе. Ноги кое как дотащили его до входной двери. Лампочка подъезда нервно мигала, будто предвещая что-то. Он чувствует, что сзади него кто-то стоит. Этот кто-то навязчиво смотрел в спину Джея. Он оборачивается, надеясь, что это снова галлюцинация. Но теперь он отчетливо видит высокую фигуру напротив. Холодный свет осветил силуэт незнакомца, и это оказался никто иной как Ли Хисын.

Тело позитивно откликалось на каждое прикосновение, а разум безудержно кричал: «Ты же ненавидишь его всем сердцем! Он же доводит тебя, идиот!». И правда, идиот, раз до сих пор не отошел ни на шаг. Полный кретин и бесхребетное существо, когда рядом Ли Хисын. — Умница, — мужчина отстранился и поправил воротник чужой рубашки, касаясь медовой кожи в районе шеи или ключиц. Красиво. Привлекательно. Желанно. Хисын хотел исследовать каждый сантиметр самостоятельно…

— Я клянусь, — оторвавшись от мягких губ, на хисыновом лице появляется до боли знакомая ухмылка, — останусь с тобой ещё на одну ночь. И Ли прекрасно знает, что лжёт. — Ага, — шепчет Чонсон, своими пальчиками забираясь в тёмно-синие пряди. — Ты это каждый раз говоришь, Хи. Ведь ещё одна ночь ничего не изменит, не так ли?

У Сонхуна вызывало отвращение всё, связанное с феминностью: крашенные волосы, идиотские побрякушки, серëжки, нестандартная для мужчин одежда, миловидная внешность, ребяческое поведение, высокий голос и в целом, весь Ким Сону. Он действительно испытывает мерзкие чувства, смотря на него, оказавшегося в их казалось, «нормальной» компании. Однако, оставить в покое Пак его не может, всячески коля тяжëлыми, порой даже слишком, словами.

В шуме дебюта и постоянных камер Чонвон и Джей находят то, что невозможно сыграть на сцене - тихую, честную любовь. История о признании, выборе и близости, которая рождается там, где можно быть собой.