Жизнь Джереми Нокса протекала размеренной стабильностью, пока на пороге бара не появился новый турист. А через сутки маленький городок в штате Мэн накрыла тень событий двадцатипятилетней давности.

— Хорошо, я просто скажу это прямо. Мы нашли телефон Рико Мориямы. — Хорошо, — смех исчез из голоса Джереми, — и что? — Мы нашли несколько... сообщений... И мы решили, что будет лучше передать их тебе. Кевин должен был отправить тебе по электронной почте аудиофайлы, которые мы только что извлекли, и ты можешь их прослушать. — Сообщения? Что? Нил, что ты мне не говоришь? — Они... совсем недавние. В течение последнего года. И... они от Жана.

Этот список начался за год до дня, когда Жан Моро присоединился к Троянцам, на последнем курсе университета. (История берет свое начало после «The life and times of Kevin Day», но читать тот фик не обязательно, чтобы понять контекст этого).

О пустыннике, что не сдерживает обещание вернуться как можно скорее из раза в раз и о валука шуна, который ждёт, несмотря ни на что

«Жаль рушить твой хрупкий тропический мир, но для пустынного народа проклятия — это далеко не сказки». // ханахаки!AU, в которой проклятие заставляет Сайно задыхаться цветами, Тигнари не имеет ни малейшего понятия о происходящем, а аль-Хайтам переживает один личностный кризис за другим

Факел до сих пор горит, встречая тусклым сиянием издалека, и Сайно удивляется тому, что его дождались. Удивляется ещё и потому, что в ослабшем теле Тигнари ничто не отзывается на приближение махаматры: ни привычно дёргающиеся кончики ушей, ни переливающиеся любопытством глаза.