Ки Хун, ты поселился в моих мыслях бесцеремонно и нагло. Ты туманишь мое сознание и рушишь все мои планы.

— Вам стоит отдохнуть, господин Сон. Завтра мы сыграем в ещë одну игру, и для вас, уверяю, она станет последней.

–Ёниль, я... Прошу прощения, возможно это прозвучит глупо, но.. – Кихун мешкается пару секунд. – Можно ли Вас обнять? – Говорить о таком было неловко. Они - два взрослых мужчины. Наверно, не стоило даже пытаться.

К каждому коту нужен свой подход и тогда они станут ласковее и дружелюбнее с тобой. Может и с людьми так же?

Ги Хун всеми силами старался избежать подобного конца, но вот он сидит перед экраном, наблюдая за следующей игрой, в то время как Ведущий тяжело дышит ему в затылок.

Инхо жаждет им, желает прикоснуться, увидеть его дрожащее от страха и удовольствия тело. Инхо желает его целиком и полностью, незамедлительно получая.

Ки-Хун проиграл. Его план провалился. Погибли люди. Он вернулся домой и стал строить новый план мести, но тут ему приходит уведомление. Два слова, складывающиеся в название ресторана. Что это? Очередная подстава или возможность раз и навсегда прекратить игру? Определенно тут было из чего выбирать.

Восхищение быстро побороло чувство, словно вы тот человек, ради которого мне стоит жить. Возможно, единственный на всей планете человек, который заботится о других больше, чем о себе...И мне хотелось бы заботиться о вас, Ки Хун. Я хотел бы быть рядом с вами. -- Не отрывая нежного взгляда, прошептал последние слова почти в самые губы товарища.

Не стоило вести беседы с тем, кто управляет твоей игрой, да еще и выпивать из его рук. Сон Кихун в этом убедился. Хотя, кто сказал, что ему не понравилось?

Что если Ки Хун решит стать вторым ведущим?

— Вы знаете меня, — неприкрытое удивление проскакивает на изможденном лице пленника. Нет, просто раздробить его кости было бы слишком просто. Кихуна нужно уничтожить морально, эмоционально, физически. Вытащить из него все геройство как жилы, одну за одной. Унизить, размазать и забыть, как плохой сон. — Я не понимаю... — Ноль. Единица. Очень просто запомнить, — Кихун вздрогнул. Он не поверил тому, что услышал

Правило 1: устраиваясь на высокооплачиваемую работу обязательно узнай, адекватно ли начальство. Черный квадрат решил установить это правило и выбить на стене, чтобы в следующий раз не попадать в такую ситуацию.

У него нет выбора. И он кладет себя на алтарь ради других.

Читая очередную книгу по психиатрии, Ведущий натыкается на главу про стокгольмский синдром: "Стокгольмский синдром — это состояние, при котором у заложника формируется эмоциональная зависимость и привязанность к похитителю. Несмотря на прямую угрозу жизни, жертва сочувствует и сопереживает преступнику.", — и решает попрактиковаться в жизни. Как быстро он сможет перевернуть мир игрока 456 с ног на голову?

Он ухмыльнулся —Убьёшь? С рукой, пристёгнутой к кровати?

Я слишком тяжело зависим от него, я не могу упустить эту возможность.. -Только если Вы, Ки Хун, готовы работать со мной в паре и провести следующую игру. Я не могу пожертвовать в очередной раз людьми просто ради своего счастья... -Хорошо, я согласен, но только если игроки останутся с деньгами и на воле.

Кто-нибудь задумывался почему Ки-Хуну позволили возвратиться в игру. Все просто он был избранным. Или просто понравился фронтмену. Кто знает...

Ин Хо раньше даже не думал о том, что спустя столько времени так сильно привяжется к кому-то, но игрок под номером четыреста пятьдесят шесть заставил его поверить в обратное. На что же на самом деле способна та самая смертельная игра?

Была одна вещь, которая никак не могла остаться незамеченной Ки Хуном, а именно пристальные взгляды, которые Ёниль то и дело кидал в его сторону. Сначала он не придавал этому значения, но это стало происходить все чаще, отчего 456-ой чувствовал одновременно дискомфорт и некое волнение. Еще никто не смотрел на него так, словно хотел раздеть одними лишь глазами, словно хотел обладать им полностью и безраздельно, словно не было ничего важнее, чем Ки Хун. Это пугало, но и будоражило.

— Вдыхай. Медленно. Ин Хо ударяет трижды, пока мужчина послушно втягивает кислород. Боль пронзает тело с каждым ударом сильнее. По щекам сами собой катятся слёзы, но прекращать никто не намерен. Новые удары после уже такого привычного «вдыхай» льются кипятком уже поверх прежних, вырисовывая узлы на светлой коже. Ин Хо старательно чертит их, будто учился этому всю жизнь.