– Тебя невозможно любить. Сначала он думает, что ему показалось. Но семь устремленных на него взглядов говорят об обратном. Сынмин чувствует, как земля уходит из-под ног. Или: где Сынмин не становится частью стаи, потому что остальные видят в нем лишь друга и младшего брата, но возможно, это и к лучшему.

Чанбин подхватывает успевающего пискнуть омегу на руки, крепко держа его за спину и бедра. Он и правда держался слишком долго, кормя самого себя обещаниями, что ему этого хватит. И хватало же. Сколько удовольствия Чанбину приносило смотреть на обласканного и накормленного омегу, на его сочные смазанные кремом губы, блестящие от счастья глаза и трепещущие ушки и хвостик. И все было хорошо, пока наглая лапка не полезла туда, куда не стоило, распалив потухший огонь.

То, что там были не только совсем юные омежки, оказалось для Сынмина неожиданностью. Его он увидел почти сразу, потому что именно к нему жались двое тихо плачущих юных омег. Парень был, наверно, самым старшим среди всех. И он не плакал.

в какой-то момент жизнь юнги концентрируется лишь на одном персике, у которого глаза большие и улыбка намджуна.

Сынмин никогда не думал, что ему придётся нянчиться с раненым омегой из вражеского племени, но Минхо появился внезапно, и жалость альфы решила всё за него.

Минхо и правда болен — с самого рождения. Природа сыграла с ним злую шутку, наградив волчьими ушами и гладким белоснежным хвостом породистого далматинца. Его правый глаз — ярко-янтарный; левый когда-то был голубым. Теперь на его месте — белоснежный протез, напоминающий о болезненном прошлом. В их первую встречу Сынмин назвал его грязным полукровкой. Во вторую — предложил переспать.