Когда в мире бушует зло, грозящее уничтожить материю, из которой плетётся реальность, ключом к спасению становится чистая душа, по своей воле ставшая сосудом для тьмы. И истина непреложна: чтобы спасти вселенную нужно его уничтожить. Луке предстоит не сражение с монстром, а поединок со своей душой. Ради мироздания он должен совершить непростительное. Сможет ли он сделать последний шаг и принести в жертву свой маленький мир ради всего сущего? И что останется от него самого, когда пыль осядет?

Иногда взаимоотношения между девятиклассниками кажутся нам несерьезными, не углубляясь в их внутренний социум, мы можем упустить невероятное количество красочных деталей расцветающей юности. А что уж говорить о любви? Запретной, внезапной, такой сильной, что сбивает вас с ног.

Натаниэль забрал своих братьев из Гнезда. Выкупил их свободу. Он - ничто, тогда как Жан и Кевин, его братья - единственное, что имеет значение. Он подстроит все события, он будет контролировать ситуацию, чтобы с концами выбраться из ада, в который его засунула судьба. И ничто не станет помехой на его пути. Даже Эндрю Миньярд. Так он думал. Хотел в это верить. Но, оказывается, у Дьявола Эвермора есть сердце, а у Монстра Пальметто душа, пусть они оба и отрицают это всеми силами.

Нил Джостен так и не выбрался из плена своего отца. Долгое время Эндрю считает его мёртвым, разрушая свою жизнь. Сможет ли Миньярд отличить мираж от реальности, когда Нил, наконец, вернётся?

Беременный Нил попадает в аварию. Скорая приезжает вовремя, и врачам удаётся спасти и его, и ребёнка. Но Нил получает серьёзную черепно-мозговую травму и впадает в кому. Когда он приходит в себя, оказывается, что у него амнезия: он помнит свою жизнь до встречи с Эндрю, но всё, что было после, — пустота. Ни Эндрю, ни их общего ребёнка он не помнит.

Петров вдруг перевёл взгляд на замершего в дверях Рому, и Пятифанов почти наяву почувствовал, как захлестнулась на шее удавка. Его неумолимо потянуло вперёд, и одновременно с этим внутри поднялась стремительная волна столь знакомой, неконтролируемой агрессии, что Рома почти испугался.