Двести баксов за неудобства... Двести баксов - цена его жизни. Он стоил, как четыре отсоса в особенно благоприятный день или как секс, который обычно не длился дольше десяти минут.

- Найди меня, Хёнджин~и... - в какой-то неизвестной, полутёмной и сырой локации раздаются эти три слова всё громче и громче. Голос звучал встревоженно и молил, чтобы его нашли. И всякий раз, когда парень пытался найти источник звуков, шёл за ним, тот лишь все дальше отдалялся от него. - Стой!.. - со слезами на глазах, выкрикивает он это ещё несколько раз, заставляя всех собраться вокруг него. - Я найду тебя, Феликс...

В обшарпанном доме Хван Хёнджина тает ненависть и просыпается нечто, называемое чудаковатым словом «чувства». В искалеченном теле Ли Феликса, изрисованном веснушками и цветами синяков, эти «чувства» не засыпали ещё с жаркого сентября, но давились кровью. Они дрались — вздыхали. Ударяли — трогали. Пинали — целовались. Быть может, когда-то их настигнет стабильность. А, может, они всегда будут так прыгать, раздирая себя между неприязнью и непонятным влечением. Быть может, поймутся...

Минхо морщится и интуитивно отступает — невозможно привыкнуть, никогда и никак. Театр над их головами набит битком, новая постановка вызвала шумиху в прессе и все билеты раскупили за один день. Интересно, какая бы шумиха поднялась, узнай кто-то из гостей, что прямо под их ногами, в вулканической камере, обугленной клетке… борется с самим собой погибель всего живого? Если Хёнджин не справится, уже будет неважно, кто и где находится в данный момент. Поэтому он должен.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Хван Хёнджин восхищал своей силой. Его уважали и друзья, и враги. И Феликс тоже уважал. Уважал и немного боялся. Он привык к скромности и простоте, к лугам, полным жёлтых одуванчиков, из которых он любил плести венки, привык к крикам отца о своей никчёмности и к тому, что его никто не замечает в родном доме. А Хёнджин пришёл как гром среди ясного неба, одним своим видом и запахом вышиб из Феликса воздух и заставил подогнуться колени.

Любознательный студент Феликс и создатель его снов Хенджин живут в разных мирах. Хенджин безумно хочет познакомиться с Феликсом, а для этого его подопечному нужно как-то попасть в Мир снов, что по правилам их мира строго запрещено. Но желание Хенджина сильнее любых запретов.

Хён обожает кофе,но найти хорошую кофейню в новом городе сложно,но возможно. Запах свежемолотого зерна сносит ему голову и он готов пить стакан за стаканом,тем более,когда в кофейне неожиданно появляется новенький бариста с прекрасным низким голосом,который так и заставляет побыть с ним еще немного. Взаимная любовь и самопожертвование,да и только.

Хёнджин был ему никем. Он вызывал ревность. Возможно, даже ненависть - за то, что спальня матери по его прихоти была переделана и закрыта для входа навсегда. Он раздражал своими жестами, вальяжностью, тоном. Хван даже дышал вызывающе и никогда не отказывал себе в манерности. Но… Когда он пожертвовал своим временем и притащился в школу, чтобы оправдать его перед директором, Феликс впервые подумал, что любовник отца не такой уж говнюк, каким его хотелось считать.

Если бы твое сердце перестало биться, я бы почувствовал?