Неужели Джон настолько заскучал, что незатейливая игра кажется ему лучшим развлечением здесь и сейчас? Серьёзно?

Если бы Ло и Джона оставили на пару минут, и если бы второй был чуть-чуть послушнее.

–Так... ты не умеешь контролировать переходы между мирами? Дейв склоняет голову набок и смотрит сверху вниз – они одного роста, однако каблуки у Дейва выше. На лице – улыбка, умилённая слабостью Ло как Мироходца. Ну, сейчас начнёт шутить, как это было с другими людьми. Бедные соратники Дейва, сколько им приходиться терпеть его всего.

— Что с тобой такое? — Я заразился новогодним настроением! — Всем, чем ты заразился, так это дебилизмом.

У них разные глаза. У Лололошки глаза темные, похожие на две бездонные чёрные дыры. В глазах этих больше не отражается свет, больше не видно в них прежней морской синевы и моря звёзд. Глаза у Ло пустые, пугающе пустые, почти мёртвые. Глаза же Джона налитые кровью, алые, сверкающие азартом и ненавистью. В глазах его мелькает множество разных эмоций, блестят звёздочками и тут же затухают, сменяясь вязкой тёмной жидкойстью — кровью.

С годами же, что-то меняется. Её братья становятся старше, ещё умнее, их характеры сглаживаются, словно бы смягчая ранее острые, безобразные углы одной крайности. Теперь Джон не столь импульсивен, не столь громок и болтлив, по сравнению с тем что было в детстве, когда его рот незатыкался ни на мгновение. Теперь и сам Лололошка не столь хмур и молчалив. (Сборник)

Память осталась, взбудоражив его душу открывшейся правдой. О нет, не той, что есть пятимерное измерение, отдельное от их мира. Эту правду он знал давно...только вот оказаться в нем было действительно удивительно, ощутить эту восхитительную почти что фантастичную реальность, было волшебно. Но что еще больше взбудоражило его — Лололошка, знакомый... и в тоже время совершенно другой.

И Лололошка любил его самой преданной и слепой любовью, такой любовью которой не любили его собственные родители. Всякий раз жался к нему, руками своими теплыми обнимал, всякий раз заботливо приносил ему поесть, пытался заботиться после особо тяжелых дней. И даже после избиения приходил все таким же. Точно и не бил его брат родной вовсе, точно он просто сам по неосторожности упал. Как говориться подскользнулся на ровном месте.

— Оууу, не бойся так, симпампусик! Давай лучше потанцуем, а то ты слишком нервный от моего гениального плана. Обещаю, я больше не выкину тебя в портал.

— Это твой прощальный поклон, Лололошка. Окинь взглядом публику — это последний миг, когда они смотрят только на тебя.

— Знаешь... — Харрис посмотрел на Лололошку. — Друзья - это всего... — Всего лишь расходный материал? — Джон был удивлён. — Лишняя морока, которую можно использовать в своих целях, и когда она станет не нужной, просто выкинуть, как мусор? А для меня друзья - это часть семьи.

Сколько ты миров прошёл, Ло? Сколько из них ты запомнил, Ло? Из скольких ты вынес выгоду для себя, Ло? Ты вообще думаешь про себя, Ло? Когда ты поборешь уже свой синдром спасателя, Ло? –Кто тебя самого спасёт, Ло? Сам Ло лишь поджимает губы и закатывает глаза, бормоча: «безумный учёный-эгоист».

Правило было одно: люди с людьми, боги с богами, мироходцы с мироходцами и так далее. Но что делать Лололошке, который собрал в себе целый букет? Человек, мироходец, демиург, пустотный маг. И возможно это только начало списка. Он устал искать своего соулмейта. Он уже просто не знал, кто мог бы быть им, поэтому плыл по течению с дырой в груди. Но кто же знал, что судьба та ещё сюрреалистка? Насколько нужно было сойти с ума, чтобы его соулмейтом стал он же сам из другой реальности? И плохо ли это?

— Мы идеально дополняем друг друга, — почти в безумии Джон прошептал эти слова в чужие губы, его пальцы пианиста, тонкие и изящные, переплелись с точно такими же, но грубыми от работы, покрытыми мозолями и маленькими шрамами. — Я буду твоим разумом, а ты — моими телом и душой, Лололошка. "Он сумасшедший", пронеслось у Лололошки в голове. "Но мне это нравится". Сборник драбблов.

Молли любит Джона до безумия. Ей нравится всё, что бы он не делал: толкнул, ударил или накричал. Девушке всё это нравится. Они неотделимы друг от друга, так она, по крайней мере, думала. Пока в их лаборатории не появляется стажёр, и тот, на несчастье Молли, чем-то смог привлечь Харриса.

Лололошка не знает, правильно ли было забить на родную вселенную и остаться здесь. Но он знает, что это было очень приятно, потому теперь живет с одним надоедливым мироходцем.

Джон не железный, поэтому не стоит выводить его из себя.

...Сделав грустную мордашку, Джон полностью потерял всю надежду на какую-то тактильную коммуникацию между ними и уже успел смириться с тем, что не получит столь желанного, как послышался чей-то тихий вздох...

Джон проходил мимо районов с детским домом, ведь это было не так далеко от его лаборатории. Привычный и обычный вид детворы, резвящихся за территорией под наблюдением воспитательницы, вызывал слабую улыбку. Навевало некоторые воспоминания. Он как обычно остановился, решая посмотреть немного, но его привлёк мальчик, сидящий поодаль остальных. Он был так похож на него, практически копия, и этот голубой шёлковый шарф с очками... Джон знал, что у него не могло быть детей. Что это за чудо такое?

— Я предпочитаю, чтобы в разговоре собеседник смотрел на меня. — Произнося это, Джон легонько, но властно приподнимает голову Лололошки за подбородок, видя всю картину. — Мда, не лучший у тебя видок, конечно, aimé. Харрис уверен, что его дурачковая версия в жизни не слышала и не знает французский.