Ваня подошëл ближе, и в тот миг мне стало очевидно, что ему было всё равно, что кто-то может на нас смотреть. Он поцеловал меня так осторожно, так нежно, по юношески, словно боялся, что я могу исчезнуть, как утренний туман. После этого он обнял меня, крепко прижав к себе. Мы были одни, в своём маленьком мире, наполненном смехом и радостью, и я понимал, что эти мгновения были истинным счастьем, которое трудно было найти в повседневной жизни.

–Пущин.–Злобно шепчет Александр, дуя губы. Ваня роняет смешок, и медленно, растягивая момент, тянется за сладким поцелуем.

— Саш, ты же знаешь, я на все для тебя готов, все сделаю, что попросишь. Так зачем тебе она?! — Пущин завелся с полпинка, эмоциональный. — Вань, я тебя представлял. — Пушкин опустил глаза в пол, как нашкодивший котенок. То ли из-за того, что целовался с какой-то девушкой на глазах любимого друга, то ли из-за того, что только что буквально сказал этому самому другу, что хотел поцеловать именно его.

Александра не волновал его нагой вид–Пущин не думал о своей шубе и шапке в снегу. Разлука избила души молодых, а встреча–собрала по кусочкам.

Прохладный ветер, словно добрый дух природы, колыхал его кудрявые волосы. Я смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается тепло. — Как же красиво здесь. Я подошёл чуть ближе к Пущину, чувствуя, как сердце моё наполняется особым волнением. Солнечные лучи играли в глазах, и в этот миг мне захотелось прикоснуться к нему. Я нежно убрал прядь его волос за ухо, пока он, заворожённый, смотрел на солнце.