Александра не волновал его нагой вид–Пущин не думал о своей шубе и шапке в снегу. Разлука избила души молодых, а встреча–собрала по кусочкам.

Саша представлял их встречу иначе. Он не хотел видеть заплаканного Ваню, это было выше его сил. —Уходи, — приказал Пущин. — Что? — Опешил Саша. — Уходи. И не пиши мне, слышишь?

За последние несколько дней щеки Вани впервые краснеют. Но он не отводит от друга взгляд. Не сейчас. И так они смотрели друг на друга очень долго. —Мы всегда будем вместе? – спросил Пушкин, прерывая молчание. —Всегда, Ксандр.

«И здесь мне надо будет провести 6 лет» — думает неоперившийся Саша, шагая по не внушающему на ещё пару лет служения полу. Враждебность новых «друзей» испытывает его. Атмосфера стоит прискорбная: кажется, отвратительные взгляды с первой минуты пребывания юноши в этом помещении поняли, что он в этих стенах — Иуда.

Пущин вовремя успел в снежный лес.. Но чуть не лишился жизни, спасая дорогого товарища..

– Будешь пытаться оправдаться? – уточнил Ваня, присаживаясь на кровать рядом с Сашей. В его руках была баночка с перекисью и пара клочков ваты. – А мне это поможет? – Вряд ли.

Иван повернулся к стене, по привычке прижал к ней ладонь, и хоть наверняка не знал, но мог абсолютно точно поклясться, что по другую сторону сделали то же самое. Чувствовал это неведомыми фибрами души, и в сладком самообмане глухой ночи разум сам придумал себе тепло чужой руки, ощущал жар так явно, словно никаких преград между друзьями не было.

Модест сверкает злым взглядом, поднимаясь из-за стола и подходя к уже усаживающемуся Александру. — Пушкин, мне расценивать это как прямое оскорбление? — лицеист склоняется над пиитом, обдавая кудри тяжёлым дыханием. Александр даже не оборачивается, продолжая методично созерцать весенний пейзаж за окном. — Корф, ты на всю лирику так кидаешься или такая специфическая реакция у тебя только на мои произведения?