хёнджин жуёт карамель со вкусом айвы и режет руки, а на феликсе разлагается ликорис [соулмейт¡au].

сначала было и правда приятно замечать, что такой популярный парень, как хёнджин, выделяет именно тебя и самым первым бежит помочь в хореографии, показать корпус, сходить за кофе, познакомить с половиной универа и вообще находит ещё миллион, миллион! поводов, чтобы провести время вместе. приятно было до тех пор, пока феликса вдруг не проняло страхом, что какой-то парень, с которым они знакомы буквально две недели, обосновался в его жизни слишком прочно.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

После каждого побега адреналин зашкаливал в крови Ли и его возбуждение передавалось Хвану. Немного алкоголя и вот они снова пьяные, снова трахаются, как в последний раз.

Машина останавливается перед светофором, и парень видит в этом ещё одну попытку взять ситуацию в свои руки. Немного приподнимается и прислоняется к надежному плечу, обхватывая его рукой. — Почему бы тебе просто не остановить где-нибудь машину и не взять меня на заднем сиденье? — специально понижает голос, смотрит просящими глазками и в очередной раз получает отказ.