Следующие сутки могут войти в историю человечества как самая глобальная катастрофа за последнее тысячелетие.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

— А ты купи их и узнаешь. Это не простые часы, — заговорщецки прошептал часовщик. — Если прокрутить их колёсико назад и подумать, что бы ты хотел изменить, то время перенесёт тебя именно в тот момент. И да, меня зовут господин Чон Хосок. Я не волшебник, а простой часовщик, который знает, как правильно обращаться со временем.

Чонгук начинал злиться ещё сильней. Что это за детские выходки? Они взрослые люди и должны решать проблемы по взрослому. Поэтому он подошёл и подняв чародея, перебросил через плечо. — Эй, пусти, — колотил тот ему по спине. — Можешь злиться, но лёжа на кровати, — и он двинулся с грузом наверх. — Я тебя в лягушку превращу, — пыхтел и извивался пленник. — Таких заклинаний не бывает, — и он шлёпнул его по заднице, чтобы не вертелся.

Тэхён убеждал себя, что это не его Чонгук, что реакция может быть самой разнообразной и он должен быть готов. Но стоило парню безразлично спросить, показав тем самым, что Тэхён для него чужой, посторонний человек, как боль, словно знала и ждала этого момента, тут же стрелой пронзила грудь, заставляя сердце кровоточить. — Мы случайно, не знакомы? — Простите, но я вас не знаю.

— Пора, — Чимин нажал кнопку на своих часах, дав обратный отсчёт. По протоколу команда должна вернуться максимум через двенадцать часов. При обнаружении опасности или непредвиденной ситуации они действуют по своему усмотрению. Чонгук смотрел перед собой, стараясь не выдавать волнение. — Жду вас на той стороне, — выдохнул он и шагнул в сиреневый водоворот.

— Ты был прав. Контейнер пустой. — Супер. Значит у нас где-то бродит охуенно мощная ведьма с палкой египетского бога. — Что нам делать, Чонгук? – голос Дохёна просто каждой тональностью излучал панику.

Это история о верности, нескрываемой любви и доли страха вперемешку со жгучей болью. История о Тэхёне, который подобен прекрасному цветку, и Чонгуке, что заставит этот цветок опасть.

— Его убьют, — шепчет Намджун, впиваясь в толстую решётку и не сводя взгляда с Арены. — Это безумие! Он же не боец, это все знают! — Люди хотят зрелищ, — ровно отвечает Тэхён, глядя на то, как парень одной рукой кидает мальчика через всю Арену, как тот пытается смягчить удар сгустком энергии, чтобы протянуть ещё немного и упасть в пыль не просто изломанным телом. — На нас уже не так интересно смотреть, как на то, как боец мордует беззащитного лекаря. Мы всегда побеждаем. А где Юнги?

3:00. Час дьявола. Время разгула нечистой силы. Попытка бесов надсмеяться над Святой Троицей. Время, обратное трём часам дня, моменту чуда. Принято считать, что в этот час скончался Иисус Христос. Дом разрывал Тэхёна, душа его и забираясь страхом прямо в глотку и пустой желудок. Он чувствовал это всем телом. Тэхён боялся, но за себя — никогда. И Чонгук, встретившийся ему в один из самых страшных дней, 6 октября 1985 года, стал тем, кто впервые за долгие годы позаботился о нём.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.