Время средневековое: книжек нет, а если есть, мало какие станут описывать поведение птиц. К счастью, существу наблюдательному и недоверчивому нетрудно самостоятельно подмечать детали и делать умозаключения. В конце концов, можно и спросить. Тем более, когда у вас в запасе шестнадцать лет — бездна времени. Так Малефисента узнаёт много совершенно ей не нужных, мелких, вроде забавных, а вроде серьёзных деталей о птицах. Точнее, о воронах. Об одном в особенности.

Малефисента, как известно, не имела навыков (или терпения для) светской беседы и лести. У Диаваля же, напротив, язык был просто подвешен, настоящий дар красноречия. «Я прямо как Бларни Стоун», – сказал он – что бы он ни имел в виду...

Малефисенте смешно. Диаваль пытается с ней флиртовать и получает по заслугам — ещё одно животное теперь ходит на человеческих ногах и хлопает человеческими ресницами. Но вот удивительно — кажется... кажется, несносной королевской кошке нравится лесная птица. Во всяком случае, со стороны — а со стороны Малефисента на них и смотрит — всё именно так и выглядит. А вот это уже совсем не смешно.

Незаметная и тонкая, надпись возникает у Малефисенты на внутренней стороне руки, чуть выше кисти. Это хорошо, это очень хорошо - говорят, эти слова являются символом родственных душ. Каждая половинка в паре может прочесть на своей руке слова, впервые сказанные им их любимым.

Склонившаяся над его покрытым золой лицом, она знала, что видит его впервые по-настоящему.