Джинкс — липкая карамель, выторгованная на пристани, ржаво-янтарный свет фонарей вечернего Зауна, мерцание, монстрики из бумаги, она — расколотый и снова собранный витраж, кислота, разъедающая все на своем пути. Джинкс думает — хорошо, что кислоту нейтрализует щелочь, да? — Я не могу ничего обещать, мисс. Но Силко очень долго спонсировал мои опыты. Я умею раздавать долги. Они — ее щелочь. Все они. [или au, в котором у джинкс есть надежда и, благодаря экко, временный новый дом]

Как это — быть чьей-то девушкой? AU после событий финала, Джинкс улетела из Пилтовера не одна.

Экко помедлил, а затем шагнул вперёд и опустил голову так, что они соприкоснулись лбами. Джинкс зажмурилась, шарф выскользнул из пальцев. Сердце колотилось где-то у горла. — Предложи больше, — хрипло попросил Экко. — Что? — потерянно спросила Джинкс. — Предложи больше, чем одну ночь. /AU, в котором Иша не погибла, и Джинкс после событий финала осталась с ней жить в деревне Поджигателей/

— Это у тебя там пушка, надеюсь? — Джинкс усмехается, скользя взглядом, — хочется пальцами, — по драным штанам Экко, в которых отчетливо прослеживается тенью сильный бугор. — Я бы с ней поговорила.

Экко никогда не терял времени даром, но вот первым пригласить Паудер на свидание опоздал.

Тот взгляд ей не понравился, полный ужаса, и у малышни вокруг такой же был — и это было совсем не весело. А вот этот — этот влажный и липкий, он согревает что-то изнутри, а может и вовсе сжигает, так что только дым и пепел, она любит дым и пепел, любит его комнату, чем-то похожую на лавку Бензо, склад всего и сразу, заметки-чертежи-рисунки. Любит этот взгляд — бензиновый, бензин легко горит, дым и пепел внутри, от них внутренности странно щекочет — почти судорога, и Джинкс взрывается.