Потому что однажды придёт время прощаться.

Скрытный, мрачный, жестокий и злой на первый, второй и даже третий взгляд. Но что у него в душе? Взгляд Кадзу на уже известную нам историю.

– Хотела бы я, чтобы это было правда, – тихо шепчет Мэй, взмахивая рукой. Созданная ей иллюзия медленно тает, подобно туману, и последнее, что она видит – это его искренняя улыбка. Кицунэ тяжело вздыхает, опускает голову. Шепчет тихо, едва различимо, – Ведь тебя нет в живых уже пять столетий.

Императрицу окружали женщины — мужчины никаким образом не должны были присутствовать при подобных обстоятельствах, а если бы появилась, например, угроза жизни матери, то к ней отправили бы лекаря, чтобы он диктовал порядок действий через ширму, — повитухи, каждая из которых знала своё место в этом организованном хаосе. Роды являлись непредсказуемым, однако вполне категоричным событием: либо результат был хороший, либо совсем нет.

Комната была наполнена звуками дыхания и редких движений. Девушка постепенно утихомирилась. Около неё не мерцало ничего, что было бы похоже на пламя врага; не свистели сюрикэны, не трещали маски, не вопили раненые. Рядом был человек, которому она без раздумий доверила бы жизнь. Человек, приносящий стабильность и безопасность, согревающий её по северным холодам.

Когда приходит тьма, заполоняя твою душу, все, что тебе остается, — это верить... Но во что? В саму себя? Или в того, кто неизменно будет рядом, даже если ты его почти не помнишь?

Поравнявшись с другом, Такао бросил на него взгляд. В тёмных глазах ниндзя словно не осталось жизни, холодный мрак клубился в них. Победа горчила бесчисленными смертями, и особенно — смертью кицунэ.