— Уходишь на обед пораньше? — спрашивает коллега, когда он проходит мимо, но у Эндрю нет времени на разговоры. Его член почти встал, а Нил ждет его дома. — Просто нужно съездить по одному дельцу, — бросает он через плечо, проскальзывая через боковую дверь на парковку. Эта пятиминутная поездка еще никогда не казалась такой долгой, как сейчас, когда Эндрю старается доехать до дома к Нилу и его промокшей киске. *** У Эндрю на обед киска.

Два минета — до оплаты комнаты, один час секса — и можно будет купить еды на неделю. Даже две. Это достаточно грустные мысли, особенно когда тебе девятнадцать, но пока эти опции все еще существуют — можно жить.

Нил живет сам по себе уже как год или около того. Он не помнит, когда в последний раз замедлялся, делал глубокий вдох или когда в последний раз его сердце отбивало ровный ритм. Мать достаточно хорошо обучила его тому, как незаметно сбегать из города, и он бы совсем не переживал об этом, если бы не особенно настойчивый охотник за головами: Эндрю Миньярд. Он начинает задумываться, насколько на самом деле всё будет плохо, если Эндрю его поймает. *** И Эндрю его ловит.

В попытке спасти то, что осталось от его психического здоровья, Эндрю разрывает отношения с Нилом и путешествует по миру в поисках ответов, только чтобы обнаружить, что они ждут его дома. Или: Эндрю Миньярд возвращается к прежнему ритму жизни.

— Джостен. Нил ухмыляется. — Миньярд! — Неужели у Лисичек настолько ограниченный бюджет, что они не могли позволить покупку трусов для тебя? В яблочко. Нил вскакивает и поворачивается с дерзкой ухмылкой, демонстрируя шорты с высокой посадкой. — Ну-ну, смотри, — говорит Нил. — Я полностью одет. — Господи Иисусе, у тебя ягодицы видно.

Что-то витало в воздухе. Что-то такое, от чего невозможно оторваться, без чего невозможно дышать или что-либо чувствовать. Потому что это их жизнь. Его жизнь. Поскольку он никогда не представлял себе, на что она могла бы быть похожа, и до сих пор это было нечто, чему он не мог дать название, но во время падения листьев, которые кружились над холодным грязным асфальтом, Эндрю понял, что всё изменилось, как и всегда.

Взгляд Андреа оценивающе скользит по ее телу, и Нелл давится газировкой. — Не может быть, — заявляет она. Андреа прикусывает нижнюю губу. И снова хмыкает. — Но, — бормочет Нелл, — я тебе даже не нравлюсь! — Верно, — говорит Андреа, наклоняя голову набок, демонстрируя свою длинную шею, на которой Нелл стоит заострять внимание в самую последнюю очередь. — Это не значит, что я бы тебе не отлизала.

«Единение их тел было прекрасным, ненасытным чувством. Каждое их переплетение – новая партия в нескончаемой симфонии наслаждения. Эту мелодию Нил хотел переслушивать на повторе, ведь каждая нота была подобрана с таким усердием и трепетом.» // Эндрю и Нил в душевой на стадионе

Случайно выбранный Эндрю сосед по комнате в колледже станет его смертью. Он вечно спорит, запутанный, неуловимый, слишком умный для своей собственной пользы, забывчивый и самый сексуальный ублюдок, на которого Эндрю когда-либо обращал внимание. Или: Эндрю беспомощно влюблен в своего соседа по комнате, и предпочитаемая Нилом комбинация носков до бедер и коротких шорт не помогает ему справиться с этим.

Эндрю знал, что когда-то наступит похожая ситуация. Знал, что, когда начнётся новый сезон, в команду вступят новички и будут как-то контактировать с Нилом. В этом, очевидно, не было проблем, или, по крайней мере, не должно было быть. Тогда почему уже как неделю после начала учебы он чувствует себя безумно раздражённым и выжатым, как никогда раньше?

— Оставь, — говорит он ему. — Ты всегда хочешь, чтобы я оставлял юбки на себе, — ухмыляется Нил.