Тэхён недобро усмехнулся. — А я, по-твоему, фанат неадекватных старпёров? И вообще, мне уже двадцать два! Джин прикрыл лицо руками и прошептал: — Господи, пусть Чонгук сегодня будет занят. Или оглохнет. Или влюбится в эту стервозу. Быстро. Пожалуйста.

— Краснеешь, как девка, словно членов чужих в живую ни разу не видел, — он стряхивает пепел в раковину, облокотившись бедром о столешницу, — вот и спрашиваю: девственник или натурал? — Какая тебе, нахуй, разница? — Пак ощетинивается, глядя на него исподлобья, — или ты всем при знакомстве член показываешь, и для тебя это в порядке вещей? — Не всем, киса, — Юнги широко улыбается, подмигивая, — только избранным.

— Ты… ты что там делаешь? — Пак бледнеет, поняв, что друг только что забарикадировался изнутри комодом, — тебе нельзя тяжёлое, ты же родить можешь, дебильный!!! Мы как тебя доставать оттуда будем?! — Ничего я не рожу! — Раздаётся с той стороны, — уходи, Чимин! Скажи всем, что свадьба отменяется, — Ким заходится протяжным воем.

— мгм… а рот его этот маленький, губы тоненькие… тьфу! — стакан снова со звоном опускается на столешницу, — я тебе говорю: он в рот нормально даже взять не сможет! — в рот не сможет — это плохо, — чимин как-то грустно вздыхает.

Чимин не может поверить, что перед ним на коленях прямо под партой стоит самый желанный, самый недоступный альфа их универа и упрашивает его дать отлизать прямо во время лекции.

— Нашёл кому завидовать, — Пак передёргивает плечами. — Если бы эта лисья морда с зашкаливающим чсв не вёл себя, как последний кусок говна, — он делает паузу, снова приложившись к своему стаканчику, — глядишь, и я бы начал ему в рот заглядывать, да дифирамбы петь, восхваляя нечеловеческий талант его Высочества. А так, эта куриная жопа с дешёвым закосом под Эминема мне на пол не упала, чтобы я ему ещё завидовал! Чонгук присвистывает.