Ёнджун, блять, не слепой. Ёнджун видит свежие синеватые отметины на бледных бёдрах, опоясывающие запястья гематомы и тускнеющий с каждым днём безжизненный взгляд Бомгю. А тот всё продолжает хранить молчание, лишь отмахиваясь: "Всё обоюдно, хён. Всё по согласию."

Каждую ночь Бомгю шагает по зыбким тропам сна, где тени прошлого и несбывшиеся мечты сливаются в пугающие образы. Днём он — студент архитектурного, где чертежи и расчёты не оставляют места для лишних мыслей. Когда брат приводит его к психотерапевту Чхве Ёнджуну, Бомгю приходится осознать: чтобы спастись, нужно взглянуть в глаза тому, кем он боится быть.

Ёнджун не ждёт от жизни ничего нового. Так что он не рассчитывает на многое, когда ему находят нового напарника. «Пожалуйста, будь толковым», — молил он про себя, не представляя, что его ожидает.

Среди звенящего детского смеха, фальшивой идиллии летнего лагеря Бомгю столкнулся с собственным кошмаром. Ёнджун, старший вожатый, сотканный из провокаций и опасного очарования, стал навязчивой тенью, преследующей его разум. Ярость, отвращение, ненависть — лишь жалкие попытки скрыть то, что расцветало внутри, как ядовитый цветок. Лилии беспокойства — именно так Бомгю называл этот запах, медово-сладкий, но предвещающий беду. Запах, который дурманил, лишал воли, тянул в бездну...

— Ты пахнешь весной, — сказал Ёнджун тихо, словно боялся спугнуть тишину вокруг. — Теперь мне её мало.

У Ёнджуна было всё просто: смерть — каждое воскресенье, как по расписанию. Беспорядочный секс, алкоголь, преследующее разочарование... Пока он не встретил невинного Ягнёнка, блеющего о Боге. Но о библейском ли?

Остаётся только бежать. Как можно быстрее, чтобы больше не было больно. Сейчас, пока не стало слишком поздно. Вся наша жизнь вечная паника.

Ёнджун ведёт смычок за взмахом чужих изящных пальцев, которые терпеть не может, как и в целом характер заносчивого дирижёра с раздутым самомнением. А тот... просто не умеет бояться и совершать ошибки.

Когда Бомгю ступает на последнюю ступень своего смирения с собственной непригодностью, он встречается с безбожником, и тот становится единственным желанием, о котором даже помолиться нельзя. Грех.

Поддаваясь своим страхам перед обществом, Бомгю изо дня в день скрывался за плотной маской косметических средств и как ритуал, ссорился с высокомерным волейболистом. А Енджун и не подозревал, что за колючей маской находятся созвездия. Созвездия Стеллы.

Джейк попытался пошевелиться — руки не поддались. Поднял взгляд — и только теперь понял, что не просто связан, а буквально пригвождён к стене. Цепи тянулись от плеч, от запястий, от шеи, от груди, от колен. Каждая дышала холодом. Они будто сжимались при каждом его вдохе. — ...что...

Любовь Ёнджуна — не спасательный круг, а камень на шее, с которым Бомгю послушно идет ко дну. В семнадцать лет он не видит полутонов, только край бездны и человека, что толкает его в спину, могильным холодом шепча: «Я люблю тебя». Это неправильно, это ломано, это убивает. Ёнджун отвергает его не потому, что ничего не чувствует, а потому, что его любовь — преступление. И Бомгю готов на этот финал, к блеску стали на запястье, лишь бы тишина наконец-то стала вечной.

вечно холодная дереализация застывшего сознания енджуна. отрицание, и пропахшая пылью тишина тени со знакомыми чертами лица: бомгю. связь, заусенцы, воспоминания.

от создателя заявки: Надеюсь, все смотрели видео, в котором Бомгю и Кай прикалывались над спящим Ёнджуном. Насколько мы помним, уличив Бомгю в покушении на свой сон, Ёнджун побежал бить его зонтом. НО! При этом нам почти не было показано, что было дальше.

Октябрь 1999 года. Пока клан Чхве готовится к свадьбе дочери с наследником строительной империи, в семейной библиотеке находят тело господина Пака — давнего партнёра семьи. Расследование убийства, угроза скандала и желание сохранить в тайне отношения ложатся на плечи Чхве Ёнджуна. Но чем глубже он погружается в происходящее, тем яснее становится: за безупречным фасадом семьи скрывается куда больше, чем одно преступление, а те, кто казался ближе всего, раскрывают о себе ужасные секреты.