Она — самое светлое в этой комнате, и контраст заставляет кольнуть за грубой тканью кителя. Ей не идут эти стены, в ней — жизнь, и мне очень хочется добавить, что моя, но в этих стенах есть место только смерти.

— Я и ты, котёнок. Мы — против всех. Сайлус прижался к ней, направил себя между её ног, но не внутрь, а вдоль. Произнёс с нажимом: — Кто руководит на этот раз? — Может, импровизация? — хрипло выдохнула Тея, опуская грудь на стол. Он усмехнулся, провёл рукой по её позвоночнику, задержался на пояснице. Она нетерпеливо дёрнулась: — Ты издеваешься? — Нет. Импровизирую. И вошёл. Резко, глубоко. С её губ сорвался крик — настолько громкий, что, казалось, его слышала вся зона N109.

Она сжимала в руке жестянку с леденцами.

В перчатках — запрет. Не касаться, не трогать, не мечтать даже. В границах рубашки — рычащая ревность к каждому, кто хотя бы думал произнести ее имя с нежностью. Швы сдерживают ярость, узел галстука — слова, которые должны умереть в трахее, не поднявшись до кадыка. Аксельбант скрепляет то, что грозит распасться, когда она смотрит и видит в нем незнакомца.

— Я скучаю, — говорит она после паузы, и он чувствует, как останавливается сердце. Секунду он молчит, держит ответ на языке, и слова небольно ударяются о зубы, прежде чем прозвучать в трубке. — Тогда скажи, где меня больше всего не хватает? — спрашивает с хрипотцой, — где ты хочешь, чтобы я сейчас был?

Сборник рандомных SFW и NSFW хедканонов в отношениях с Зейном.