Они как ядовитые животное в маленьком аквариуме. Если насадить на крючек поглубже, если взять снасти покрепче, то держать безопасно и удобно. Они красивые. Молча дергаются и смотрят своими глубокими рыбьими глазами. Главное, знать правила. Тогда мурене придется свернуться смиренным кольцом вокруг своей лески, тогда она позволит вытаскивать себя из воды и не снимет с себя шкуру, пытаясь спастись. Эротический спин-офф к работе "Голодный" (https://ficbook.net/readfic/12795171).

"...О чем я фантазирую, мастурбируя?.. Но это же несерьезно, просто красочный фильм в голове для приятного времяпрепровождения, главным героем которого всегда являюсь я — на коленях. Чужая рука повелительно держит за волосы на затылке, не дает лишний раз двинуться, пока незнакомцы с похотливыми взглядами, прожигающими мою кожу насквозь, срывают и срезают с меня всю одежду..."

Как жить под одной крышей со своим насильником? Как относиться к своему насильнику, если окажется, что он всё же человек? Все мы совершаем ошибки, но у каждого есть выбор после - помнить, забыть, простить, ненавидеть... Олесь просто хотел умереть. Вот только Никита не позволил.

Официальная новелла по Первой главе манги You're My Loveprize in Viewfinder, первоначально выпущена как рассказ в B-Boy Phoenix в 2007 году.

У него был простой план: не выёбываться и спокойно дожить до выпускного. Но потом один тип уставился. А потом сказал: — Здорово. И всё пошло немного не туда.

Он любит. Ему всё равно, люблю ли я. Ему всё равно, хочу ли я. Ему всё равно, нужно ли мне. Он рядом. Он вокруг. Он запер меня, изменил, стёр. Он мой господин, он мой раб. Я - центр его мира.

Что будет, если окажется, что у тебя есть брат-близнец? А что будет, если окажется, что вам теперь придётся вместе жить? И что будет, если однажды в шутку ты его поцелуешь? Матвей и Яр разные, как небо и земля. Один бродит по тёмным подворотням, второй словно живёт на солнечной поляне. И всё же нужно научиться жить с человеком, в чьих глазах ты словно собственное отражение…

Я долго верил, что молчание спасает. Что если не отвечать, не поднимать голову — всё обойдётся. Так учили. Иначе было нельзя. Но однажды я увидел, к чему это приводит. Озеро. Тело. Тишина вокруг — густая, липкая, привычная. Никто не кричал. Никто не звал на помощь. Даже тот, кто тонул, будто смирился. Кто-то когда-то сказал: если тебя ударили — подставь вторую щёку. Но никто не объяснил, что бывает, если бьют снова. Если молчат все. Тут о страхе быть собой и о запретах, что убивают.

Артём знал, что Саша был геем. Все знали. Это как-то прослеживалось в его походке, чуть прихрамывающей и такой женственно-медленной. В голосе: тихом, мелодичном. В постоянно смущённых, опущенных глазах. В том, как он иногда смотрел на парней в раздевалке, сразу же быстро отводя взгляд. И те рисунки, которые как-то вывалились из его сумки... такие возвышенно красивые, они окончательно уничтожили его репутацию.

Расписание. Самое главное слово с тех пор, как он попал в Усадьбу. Монотонные дни, которые текли по заданному хозяином ритму. В восемь тридцать подъем, до восьми пятидесяти пяти водные процедуры, в девять завтрак до девяти тридцати, в девять тридцать и до десяти пятидесяти пяти математика…

Он сохранил этот сюжет с НТВ в подкорке детства: страшные кадры обескровленных куриных туш, испуганные лица бабулек и фотороботы монстра, которого никто не видел. Мама говорила, что нет никакой чупакабры — за перегрызенные цыплячьи глотки отвечают обычные хорьки и куницы. Только Кеша ни хорьков, ни куниц не боится, а от его взгляда дрожью покрывается позвоночник. Значит, мама ошибалась. Для каждого птенца существует своя чупакабра.

Хули, значит... выдернули поработать «на недельку» за три пизды в некий «Богемский клуб», где бывший президент штатов лично предлагает мне отсосать, а после отказа угрожает, что я украшу жертвенный алтарь. Так-то всё путём. Только совы напрягают.