Безобидная прогулка по кладбищу оборачивается для Джисона и Сынмина неожиданной встречей со сторожем и его злой собакой. В попытках убежать с места преступления, парни оказываются под землёй, даже не подозревая, что через какие-то полчаса возродят многовековых вампиров, которые после этого ни за что не оставят парней в покое.

- Сынмин снова собрал банду вместе, да? - говорит Минхо. Его шутка с треском проваливается и от неё кривится лицо Чанбина. - Не думаю, что сейчас время для шуток, чувак.

Когда Сынмин мечтал об истинном, он и подумать не мог, что окажется в тюрьме. Он не в фаворитах у судьбы — это точно. Но его вины в этом нет. Если бы Сынмин знал, что за любовь придётся так платить, то вырвал бы себе сердце. Хотя и обделённым его назвать нельзя, можно даже поспорить, кто в итоге остался при выигрыше.

Окружение уничтожило его крохотный мир, в котором он представлял себя маленьким героем.

— Ты просто невинно доверился, мышонок, — произнёс Минхо, поглаживая волосы младшего, — теперь живи с этим. — По щекам Хёнджина медленно стекали слёзы, оставляя влажные следы, понимая, что это конец... Или нет?

Они не доверяют друг другу — у каждого свои секреты и острые углы характера. Но только совместными усилиями им под силу разгадать серию преступлений, где улики сплетаются в паутину лжи. Джисон ищет закономерности, Минхо — скрытые смыслы. А «зайчик» молча наблюдает, готовясь начать свою игру.

«Люби меня этой ночью», — хрипит Сынмин, доверительно прижимаясь щекой к обнаженной груди парня. Зажмуривается от сильного сердцебиения, не веря, что может служить причиной этому. «Я люблю тебя всегда. Не только ночью»

Когда человек много лет подряд безрезультатно копается в сырой земле, постоянно истощая себя, происходит необратимое: умирает любая надежда на шанс прекратить эту пытку. Но что, если совершенно случайно в одном таком клочке земли он все же отыщет заветный кусочек золота?

Сынмин не услышал шагов. Не почувствовал движения воздуха. Не успел даже испугаться — только резкий рывок назад, чужие руки, сомкнувшиеся на его груди, и ладонь, которая мгновенно зажала ему рот. — Тише, тише. Голос был низким, мягким, почти убаюкивающим. Как у человека, который успокаивает испуганное животное. Но в этой мягкости было что-то, от чего кровь застыла в жилах. Холодная сталь коснулась виска. Сынмин замер. Пистолет. Он чувствовал его. Гладкий холодный ствол у виска.

Хенджин погиб в ту же ночь, когда они расстались. А Сынмин остался — с кольцом другого на пальце, с медальоном на шее и с призраком, который отказался уходить. Как удержать того, кого уже не вернуть? Как вернуть, если с того света? Сынмин спускается в бездну собственных воспоминаний, чтобы воссоединиться с любимым. Но чем глубже он падает, тем больше понимает: возможно, он искал не то, что думал.

Уилл не знал, зачем возвращался каждую пятницу. Может, из-за того, как Борис запрокидывал голову — жестом, делающим его похожим на Майка, но с другой, незнакомой тяжестью. Может, потому что тот смотрел на его руки и видел графит под ногтями, а не студента, который должен давно привыкнуть к шуму. А может, просто потому что курить у этой стены, стоя плечом к кирпичу, казалось проще, чем всё остальное. Три недели тишины. Один прокол. Среда вместо ритуала. И встреча, где слова путаются с дымом.