Они держались друг за друга, потому что терять было уже нечего. В мире, где все давно мертво, любовь стала единственным, что напоминало им о жизни. Их последний путь привел к станции, способной изменить все ценой собственной жизни, ради будущего, которого им уже не суждено увидеть.

— Помнишь, — улыбка Минхо приобрела непонятный оскал, — ты спросил у меня, в чем же заключается моё испытание, а я ответил, что для него ещё не пришло время? Похоже, оно пришло, — его руки поползли по карманам штанов, а сам он начал медленно идти в сторону Джисона, что выглядело весьма устрашающе. — И что же тебе нужно сделать? — чуть нервно спросил Джисон, отходя шаг за шагом назад, чувствуя, как ломаются под ногами ветки. И в лицо прозвучало неслыханное: — Мне нужно тебя убить.

Минхо не просто выглядел реальным, он был реальным. Джисон мог ощущать тепло под своей ладонью, касаясь его щеки; а глаза его все также стеклянно поблескивали при лунном свете у озера. — Я пришёл за тобой, Хан Джисон, – прозвучало глубоко, таинственно. Джисон, не задумываясь, положил свою ладонь в его руку. Потому что с Ли Минхо он готов пойти куда угодно. До самого конца.

— Ну так... о чем ты мечтаешь? — Хм... – Ли задумался. — Хочу, чтобы меня полюбили. По-настоящему полюбили. А ты? – он повернул голову в сторону Джисона и почти столкнулся с его носом, смущая парня. — Пoлюбить, – прошептал Хан, глядя Минхо в глаза. — И, кажется, моя мечта уже исполнилась.

Джисон написал книгу, разлетающуюся с полок, как горячие пирожки. Его карьера писателя пошла в гору, да и личная жизнь не стояла на месте — он познакомился с Ли Минхо одним добрым осенним утром. Но неожиданно заметил, что его жизнь начала переплетаться с сюжетом им же написанной книги, где Джисон — главный герой романа. И ему придётся сделать многое, чтобы предотвратить собственную смерть.

И все-таки не важно, где ты проведёшь Новый год. Феликс прав. Ведь главное — с кем. — Ну так что, целовать меня будешь? — Буду, — Джисон прижал Феликса к себе за талию. — И не только целовать. И любить тебя буду. Всегда. Веришь? — Верю, — просиял он. — А сейчас целуй.