Кардиолог Чонгук привык спасать жизни и держаться подальше от неприятностей. Но после той ночи, когда он вытащил пулю из босса мафии Тэхена, избавиться от его внимания стало куда сложнее, чем спасти. Тэхен не привык отпускать тех, кто его зацепил. А Чонгук не из тех, кто легко поддается.

Соглашаясь стать стажёром, Тэхён поставил одно условие: господин Бан будет отвечать отказом на поступающие от альф просьбы о частной встрече с ним. Приняв желание омеги, тот все же внес коррективы в их сделку, добавляя: «Пока не появится тот, кому нельзя будет отказать». Три года правило срабатывало без исключений, «пока» не появился господин Чон, невозможность отказа которому понимал даже сам Тэхён.

Как насчёт последовать одной маленькой итальянской традиции?

Два раза в неделю, восемь раз в месяц, сто четыре раза за год — приблизительно сто десять встреч с Чон Чонгуком, включая парочку незапланированных. «Это не станет проблемой», — убеждал себя Тэхён. Какие-то сто десять встреч! Он сможет. Он ведь сможет, да?..

Парадоксально, но иногда враги становятся ближе и роднее, чем те, кто должен был быть опорой.

Государство Накад не было в числе первых, принявших решение о внедрении программы «Спасение», однако эта участь была неизбежной. Перенаселение губило города Накада, топило граждан в бедности. Вот уже больше сотни лет каждый год избирали сто тысяч человек из каждого города, участи которых никто не завидовал. О программе знал каждый: и взрослые, и дети. Её участниками могли стать только люди, достигшие восемнадцати лет. Их избирала система.

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

— Чонгук, молю не отпускай меня — зажмурив глаза, кричит Тэхен, пока их снова подкидывает этот злосчастный аттракцион. А Чонгук и не планирует его отпускать.

Тэхён недоверчиво смотрит на протянутую бутылочку лавандового масла для тела и выгибает скептично бровь. Чонгук же в свою очередь не испытывает ни капельки стыда и просит помочь стилиста намазать масло на его тело. И Тэхён мысленно матерится, потому что не может отказать. Потому что сам этого хочет.

Тэхёну давно не нужна эта сцена. А Чонгук ею буквально жил. Занавес.

Представьте, что вы переехали в новую квартиру и собираетесь познакомиться со своими соседями. По забавному стечению обстоятельств вас принимают за няню и оставляют наедине с плачущим ребёнком, к которому вы даже не знаете, с какой стороны подойти. А Чонгуку вот и представлять не надо.

Это история о красивой иллюзии, которая оборачивается клеткой. О любви, которая обещала тепло, но стала борьбой. О мальчике, случайно попавшем в мир власти, роскоши и одержимости и мужчине, который слишком поздно понял, что держать не значит любить.

- Я вольных люблю. Те, которые с рук едят, никогда не интересовали.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Каждый из нас предан. Кому-то или кем-то. — Но ты же обещал... — совсем тихо шепчет омега, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. «Отпусти его, он сам сделал свой выбор, он мерзавец и не стоит твоих слёз», — шепчет внутренний голос где-то на подкорках разума. — Но разве мерзавец мог оставить после себя настолько прекрасное? — почти неслышно проговорил омега, заходясь в рыданиях.

Тэхен потерял всё: родных, мечту, себя, способность видеть этот насквозь прогнивший мир. Он ненавидит людей, балет, жалость, себя и свое изуродованное тело. Чонгук тот, кто возьмется расследовать причину его ненависти, а позже станет единственным родным человеком, поможет обрести мечту, найти себя, расскажет как смотреть на мир по-другому. — Почему ты решил, что там я буду в безопасности? — Потому что ты будешь со мной.

— Моя цена? — вопрос звучал как безумие. «Ты бесценный», — пронеслось в голове Чона, но так и осталось неозвученным… пока что.

Сколько слов нужно подобрать, чтобы описать горячо-яркое пустынное солнце? Всего одно. Жаркое. А сколько нужно слов, чтобы описать солнце с Востока? Наверное, и полжизни не хватит для того, чтобы описать хотя бы эти наивные глаза.

— Я очень расстроен на самом деле, а потому не собираюсь уходить отдыхать один, господин Ким Тэхён. Либо этой ночью вы наконец прикоснётесь к прекрасному, либо это сделает кто-то другой, — Чонгук видит, как осознание его слов блеснуло в чужих глазах, поэтому уходит довольный собой. — Что будешь делать? - смотрит, как жадно друг глотает виски. — Ты считаешь, что он дал мне выбор, Джун? — поднимая уголок губ, наблюдая за уходящей соблазнительной фигурой. — Он знает, что я не посмею отказать.

Ким Тэхён приходит в себя после автомобильной аварии и узнаёт, что у него есть выглядящий как мокрая мечта муж-политик, ребёнок и куча денег. Вот только проблема в том, что собственное отражение в зеркале кажется незнакомым, а мужа и ребёнка Тэхён совершенно не помнит.