— Как насчет того, чтобы каждый день недели связывать с определенным цветом в радуге, используя при этом игрушки или приблуды для секса?

Исторически вся власть в Корее находится в руках четырёх семейных кланов – Кимы, Чоны, Мины и Паки. Жизнь этих семей наполнена интригами, предательством и неприкрытой борьбой за власть. Кланы враждуют и объединяются, и каждый готов добиться своего любыми возможными способами.

— Станешь моим виночерпием, — сказал Намджун, — Будешь разливать напитки в чаши богов, но, лишь подавая вино мне, станешь просить поцелуя, а забирая из дланей моих чашу, — получать его.

Юнги не мог понять, что же с ним не так. А может, это мир сошёл с ума, а сам Юнги – нормальный? Но где тогда найти таких же, как он? А может, он как тот одинокий кит, который звучит на другой частоте, и поэтому его собратья его не слышат? Обязательно ли отражаться в чьих-то глазах, чтобы полноценно существовать в этом мире? Нужно ли зеркало в виде другого человека, чтобы чувствовать себя живым? Намджун не знал наверняка, но часто чувствовал себя невидимкой.

— Я покупаю тебя, — выносит приговор Юнги и, не дав опомниться, идет на выход. Намджун закрывает глаза, слышит, как дверь за ним закрывается. Его жизнь отныне разделена на «до» и «после», больше ничего и никогда не будет прежним. Человек, что так спокойно бросил ему эти слова, от которых буквально зависела его жизнь, купил его, купил как вещь для личных утех. Отныне Намджун себе не принадлежит.

Каминг-аут вышел из под контроля Или тысяча и один неправильный способ завязать отношения

Юнги — андеграундный музыкант. Он гениален, резок и точно знает цену своему голосу, больше не позволяя контрактам сковывать себя. Намджун — инвестор и владелец музыкальных каталогов. Он точно знает, что навсегда останется в памяти людей, и хочет, чтобы мир услышал Агуста-Ди, исчезнувшего после разрыва контракта с лейблом. В Бруклине тотальное недоверие к индустрии сталкивается с принципиальной честностью, но дело никогда не было только в музыке.

Кажется, он слышит собственное дыхание или… чужое?

Сбегая однажды от собственных чувств, Юнги не был готов к тому, что не только он может так сильно любить.