Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной.

Он надвигался на них, окруженный бесчисленной армией, которая расползалась вокруг города саранчой, не оставляя пути для побега. На копья передней линии войск были насажены человеческие головы, пустые глазницы которых преследовали выживших во снах. Только никто из тех, на кого он обрушался, не выживал. Гук+Юн=Гукюн.

Юнги ненавидит Чонгука за то, что он мучает его отца, ненавидит за бессмысленную вражду, которую альфа отказывается прекращать, но больше всего омега ненавидит его за то, что он его истинный.

Его взгляд убивает, его губы ядовиты, его пальцы крошат кости. «Он опасен» - кричат с каждого угла. Юнги не слушается. Юнги уверен - он справится. И ошибается. Мафиозное АУ, где Юнги не стоило переходить дорогу самому могущественному человеку страны. Но он уже пересек черту – назад дороги нет.

«Да я, блять, надо будет, себя мифриловой сталью прикую, но ты, белобрысая горилла, меня отсюда не снимешь и ни клочка моей земли не получишь!» Кажется, именно после этих слов он и влюбился.

— То, что тебя не называют шлюхой, не значит, что они так не думают. Твой имидж — хрупкий мальчик с парочкой убийств огнестрельным, под протекцией Эль Диабло, а не тот, кто попер на двух бугаев, показав им бой. Как ты объяснишь ему это? Как будешь поддерживать легенду, по которой ты всю жизнь делал все через своих псов или стрелял из укрытия в полицейских? — Тебе нравится повторять, что я его шлюха, — кривит губы Юнги. — Даже он себе этого не позволяет, и он бы вырвал тебе глотку за такое.

Criminal AU, где павший сегодня — завтра восстанет.

Ты не отказываешь никому, кроме меня.

Я спою тебе национальный гимн голым, обвиваясь вокруг твоего тела как питон.

Твои прикосновения опаснее огня.

Восемнадцать разных историй, где главными героями являются Чонгук и Юнги. Истории в основном про мафию и преступный мир, но также есть и школьные ау. Некоторые из этих историй стали макси работами, некоторые еще станут.

Когда разверзнется земля, обнажая ад и выпуская всех тварей наружу, когда погибнут все планеты, оставляя за собой лишь пыль, когда навеки остынет солнце, обрекая людские сердца на вечный холод, когда с небес рухнут все звёзды, пеплом оседая на его ладони, - тогда Юнги вернётся к Чонгуку. Криминальное АУ, в котором Юнги любит Чонгука, а Чонгук Юнги тоже нет.

— Ты меня игнорируешь? — Юнги подходит к столу, за которым расслабленно сидит вертящий ручку меж пальцев Чонгук. Он одет в черную рубашку, отросшие волосы собраны в тугой хвост на затылке, и выглядит так чертовски горячо, что у Юнги под ногами пол обугливается. Он медленно вертит ручку, Юнги глаз с его пальцев не сводит, представляет, как возьмет в рот сразу два или даже четыре. Sugar daddy! AU, где Юнги детка Чонгука.

Днем Мин Юнги суровый и бескомпромиссный босс и гроза подчиненых, а ночью он носит чулки и любит, когда его называет бейби бой один конкретный конкурент по бизнесу.

Тэхён мечтает об образовании, жизни в другом городе и работе ветеринара. В реальности он стоит посередине поля с изодранной рукой, обезображенным лицом и ждёт, когда его выберет себе в супруги самый отвратительный альфа поселения людей. Оборотень АУ, где Чон Хосок, который ни разу не доблестный рыцарь, два раза спасает от смерти незнакомого омегу и планирует сделать это и в третий раз. Бог любит троицу, пусть у главного вервольфа Бога никогда и не было.

— Мне нравится, когда ты плачешь. Ты такой красивый в своём отчаянии, — усмехается Чонгук, а Юнги обещает себе, что больше никогда и слезинку перед ним не проронит. Мафиозное АУ, где "нет", сказанное не тому человеку, может стоить жизни, и не факт, что одной.

— Даже на обследование согласился, как же ты низко пал, что позволил им проверить, трахал ли я тебя, — с отвращением выплевывает слова Чонгук, игнорирует и полицейских, и своих телохранителей. — Да, трахал, но ты сам раздвинул ноги, еще и умолял повторить. У Чонгука есть причина его ненавидеть, а у Юнги только причины его любить. Без остатка и до конца.

— Мне нечего бояться, у меня же есть ты — кокетливо улыбается Юнги, и не удержавшись, цепляет пальцем толстую золотую цепь инкрустированную драгоценными камнями на шее мужчины. — Или я в тебе ошибался и у тебя яиц не хватит меня спасти? Чонгук щурится, а потом хватает его за руку, и опустив ее вниз, прижимает к своему паху. — Разве? — надавливает на его ладонь, а сам взгляда с приоткрытых губ не сводит.