— Горный рассвет, — глухой шепот, отражаемый ударами от толстых стен, срывается с ее стянутых губ, пока костлявые пальцы аккуратно проводят мозолистыми подушечками по иероглифам собственного имени на треснутом значке, стирая засохшую кровь. Казалось, искра, горевшая внутри тусклым, едва заметным пламенем, разгорелась сильнее. Уголки бледных уст дрогнули в улыбке, обхватив твердую вещицу в руках. Она понимала, что должна выжить. Как того хотела мама. Может, когда-нибудь, захочет и Ямадзаки.

Ты часто не отрывалась от Чишии, блондина, с которым познакомилась во второй игре, шестёрке бубен, и решила, что он станет твоим главным собеседником после того, как вы остались единственными выжившими. Он не возражал и, по сути, сам искал повод для встречи с тобой до и после ваших отдельных игр. Он никогда не говорил «удачи» или «рад видеть тебя живой», но его поступки говорили сами за себя.

- Ты так и не скажешь, как тебя зовут?- промурлыкал он и склонил голову в бок. Как это любят делать кошки. - Зови меня Кейли, киса, - таким же игривым тоном сказала я ему. От того, как я его назвала, он кажись прибывал в шоке. Но это было на пару секунд, после чего его лицо приняло такоеже спокойное выражение. Как и всегда спокойный, просчитывающий на пару ходов вперёд. Чем-то мы с ним были похожи.

А что было бы, если бы у Шляпника была сестра…

Дождь стучал по лобовому стеклу, заставляя дворники двигаться быстрее, будто пытаясь стереть с её глаз усталость, но Элиса лишь сильнее сжала руль. В её голове всё ещё крутились момент из казино - лица игроков, перекошенные от злости и бессилия. - Скучные вы… - пробормотала она, обгоняя фуру на трассе.

Когда исчезает город, а игры становятся реальностью, любовь — последнее, во что верится. Но именно в этом месте, где каждый шаг может стать последним, Амано находит его. Парень с капюшоном и сердцем, будто вырезанным из льда… А может, просто никто ещё не смог его растопить?

Он сидел рядом, хотя должен был уйти. Она умирала, но улыбалась. В Пограничье нет спасения — есть только выбор: быть рядом или отвернуться. — Ты не обязан меня спасать. Просто посиди со мной. Притворись, что мы живы. Иногда самое страшное — не смерть. А то, что кто-то остался жить, не зная, что ты всё ещё дышишь.

Что происходит с разумом, когда исчезает всё привычное? Когда тишина становится громче мыслей, а чужой мир — единственной реальностью? Каждый шаг по пустым улицам — это разговор с собой. Слишком честный. Слишком поздний. Слишком отчаянный. Здесь нельзя доверять пространству, времени, даже собственной памяти. Но самое страшное — не игры. А то, кем ты становишься, пытаясь в них выжить.

Дая-девушка, нежная-как цветок расцветающей сакуры, как моросящий дождик ранним утром. Нираги-жестокий, смотрящий правде в глаза, не проявляющий никаких чувств-ведь это слабость для него. Он сделает её другой, но пойдет ли это ей на пользу? -Ты только не сдавайся, обещаешь? -Обещаю. Со слезами проговорила та

Чишия подумал, что раз в жизни можно и проиграть, когда взял Сохо за подбородок и поцеловал. Как там говорится? Проиграна битва, но не война. Только вот сражаются они оба не друг с другом, а против самих себя.