Привыкнуть можно ко всему. Можно привыкнуть к правильному питанию, к зарядке каждое утро, к алкоголю после тяжелого дня. Все хорошо и в порядке, пока эти привычки не становятся слишком пугающие для всех и тебя самого.

Хан Джисон всегда умел смеяться. Даже когда не хотелось. Он был голосом боли в песнях, голосом тепла на фанмитингах, голосом поддержки за кулисами. Но своим собственным голосом — он давно не говорил. Только шептал. Себе. В подушку.

Этот концертный день должен был стать самым прекрасным. Однако Минхо с самого начала чувствовал что-то неладное. Коленки дрожали, в животе завязался узел, а ладони вспотели. Страх сковал парня, не давая здраво мыслить. Ли повернул голову, встречаясь с обеспокоенными карими глазами, что сверлили в Минхо дыру. - Мне страшно, - единственное, что смог сказать парень, прежде чем заплакать.

Маленькая зарисовка о диалоге ребят не очень позитивного характера. Будьте осторожны, упоминание saм0ybийcтвa

О проблемах, которые не ты не можешь обсудить с друзьями Когда ты известная личность в медиа, то на твоих плечах оказывается возложена большая ответственность. Феликс убеждает себя в том, что он со всем справится, и даже от тяжести его позвоночник не искривится. Поэтому проблема подкрадывается с другой стороны.

Один из стилистов слишком туго затянул корсет Сынмина, и тот не может его снять.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как всё произошло. Человек, причинивший Чонину вред, заключён под стражу. Сам он вернулся к работе и посещает сеансы терапии, как послушный юноша. Все должно было вернуться в норму. Чонин не понимает, почему он до сих пор так сильно напуган.

Фотосессия продолжилась. И Минхо знал, что проебался, когда почти врезался в Чонина, обнимавшего Хёнджина и бормотавшего: «С Минхо что-то не так». Минхо простонал себе под нос, смотря в землю. «Что ты имеешь в виду?» «Хён, у него синяки. Не знаю. Он сказал, это грим, но выражения его лица, когда я надавил... это не грим». «Нам нужно сказать Чану». Теперь Минхо закусил щёку и заставил себя уйти. Это было странно. Вдруг его самые близкие мемберы, его семья словно была против него.

Таинственная болезнь возникает из ниоткуда. Всё, чего хочет Чонин, — это справиться с ней самостоятельно и не заставлять других волноваться. Но всё идёт не по плану.

Люди не тонут с криком. Они не зовут на помощь, не размахивают руками. Их никто не слышит, потому что они не кричат о помощи. Они просто перестают грести. Это история не о спасении. Это о том, как легко спрятать сломленное сердце за улыбкой, но как тяжело жить с этой ложью. Это истори о том, как тихо может наступить конец.

Он не знал сколько уже времени он голодал. Просто не хотелось есть. Тошнило. Бесило. Раздражало. При одном лишь взгляде на еду к горлу подступала тошнота. Желудок требовал еды, изнывая от боли, а мозг просто блокировал эту потребность

И Мун Бэк готовится к тому, что это будет самая скучная и бессмысленная попытка потрахаться в его жизни.

— Я думаю, мне стоит съехать, — говорит Сынмин достаточно чëтко, но почему-то все смотрят на него с непонимающим выражением лица. (Да, она снова пришла с фф с Сынмином в центре)

Сынмин закрыл лицо руками, пытаясь унять рыдания. Но каждый вдох вырывался с судорожным всхлипом. Он больше не мог притворяться. Он чувствовал себя прозрачным. Он был рядом с ними каждый день. Но будто бы вне кадра. Словно он просто фоновый персонаж в их жизни.

Дождь стучал по стеклам небольшой кофейни. Легкие лучи летнего солнца пробивались через тучи, освещая улицу теплым сиянием, создавая мерцание сквозь призму капель. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки и ароматного кофе, что отзывались где-то внутри чанова сердца. В голове застыл тот прекрасный, светлый образ с чарующей улыбкой. Образ человека, которого больше нет.

Чонину всегда было трудно, когда дело касалось темы веса. И того, как он видит себя. TW: РПП, мысли о самоубийстве, наглядное описание рвоты.

Хёнджин повернулся на бок и уставился в стену, ожидая следующей атаки. Он не умер сегодня...

Чонину кажется, что он тонет в мыслях и одиночестве. И что все это видят и просто не хотят его спасать

А вы когда-нибудь слышали о феномене «парадоксального раздевания»? Это когда незадолго до смерти от обморожения человек снимает с себя всю одежду, чувствуя сильный прилив тепла. Этот эффект наступает, когда позади - несколько стадий переохлаждения. Жизнь Чонина как раз состоит из таких стадий. Она – ледяная пустыня, а юноша – всего лишь крохотный человечек, неспособный справиться с жестокой природой.