Сначала Оскар безуспешно пытается прекратить ненавидеть итальянцев, а после — безумно любить. 1/2

Оскар приезжает в Северный Лондон совсем один. Разрушенное прошлое, раскладной матрас и имя, из-за которого у него больше проблем, чем оно того стоит. Он не должен был оставаться. Не должен был участвовать в гонке. И определенно не должен был влюбляться в парня, который все видит, но никогда никого не подпускает. Но улицам плевать, что ты должен делать. И Ландо тоже. /street race au

Ландо вцепляется в воротник его толстовки, сжимает так, будто от этого зависит его жизнь, а затем снова целует. Оскар едва ощутимо улыбается в поцелуй. Эфемерность и нереальность всего происходящего почти пугают – даже в своих самых жарких и смелых фантазиях он попросту боялся представить, что всё пройдет так; выбираясь на вечеринку, Оскар надеялся разве что на то, что сможет перекинуться с Ландо парой фраз, а теперь они здесь, целуются как два подростка, пока внизу грохочет музыка.

Оскар Пиастри верил в логику, данные и контроль. Ландо Норрис верил в скорость, адреналин и правду момента. Они были идеальными соперниками и невыносимыми напарниками, пока однажды на грани фола не родилось нечто иное — иррациональная переменная, не вписывающаяся ни в какие их уравнения. Теперь им предстоит гонка не за кубок, а за пределы собственных сердец, где цена ошибки — всё.

Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Ландо всегда считал себя способным сохранять хладнокровие. Гонки с высоким давлением извне? Без проблем. Бесконечные вопросы журналистов и одни и те же отрепетированные ответы? Легко. Таскать на себе ужасный мерч McLaren? Тоже почти не проблема. Он носил вещи и похуже ради спонсорских контрактов. Но в последнее время что-то… или, вернее, кто-то начинал рушить его выдержку. Оскар Пиастри. Если быть точнее, ляжки Оскара.

За годы работы моделью Оскар Пиастри научился трем вещам: если к тебе прицепилось клеймо – от него невозможно избавиться, не стоит злить стилистов и визажистов и ни в коем случае нельзя доверять мужчинам. Последнее подчеркнуто дважды. Вот только когда в его жизнь врывается чемпион мира Ландо Норрис, этот пункт начинает казаться не таким уж рабочим.