Два клана оборотней сорок лет воевали друг с другом, и Богу-Покровителю всех Двоесущных это осточертело. Да и кланы довоевались практически до грани вымирания. На Осенинах Бог изрядно укушался жертвенных хмельных медов, так что утром, с похмелья, в сердцах ниспослал оракулу видение - как именно упрямцы должны прекратить кровопролитие.

История об омеге, которому нужно снова научиться жить. Легко ли победить страх и довериться почти незнакомому человеку, когда тебя сломали и забрали всё, что у тебя было? История о бете, который просто не смог пройти мимо попавшего в беду и неожиданно нашёл для себя что-то большее, чем рассчитывал. И история об альфе, который тоже хотел как лучше, правда не сразу понял с кем и кому, но это такие мелочи. Тем более, что сдаваться он не привык.

Больше всего на свете Чонгук хочет быть любим. Хочет найти своё место в этом мире, где ему не придётся скрывать свою сущность, терпеть нападки и безразличие своей стаи и прятать сквозящие тоской слёзы от равнодушных глаз. Побег из опустевшего дома последним шансом подворачивается его исполосованным ладоням.

Можно стать официальной парой только после одного мероприятия, во время которого, альфа может заявить свои права на омегу, именуемым "Охота". Но Тэхен не верит, что это действительно поможет найти "любовь".

Взгляды. Кругом эти взгляды. Он чувствует их на себе каждой клеточкой тела, как они прожигают в нем маленькие дыры. И шепчут. Шепчут что-то, переговариваются между собой, только что пальцем не тыкая. Клеймо «урод» выжигается поверх всеми забытого «чужак».

18+ Тэхён впервые за много лет возвращается в родительский дом на новогодние праздники. Казалось бы, детские страхи, обиды и обидчики должны были остаться в прошлом, но нет, ничего не изменилось. На первый взгляд. _________ ❗ Фанфик делится на две части по основным пэйрингам: ❄ Чонгук/Тэхён 1 – 17 главы ☀️ Юнги/Чимин с 18 главы _________ Чимин, 19 лет, омега. Вынужден выйти замуж за почти 30-летнего альфу, за которого никогда не хотел выходить, потому что боялся его.

Чонгук отказался от своего альфы прямо во время церемонии бракосочетания и был приговорён к смертной казни. Но кто бы мог подумать, что помощь придёт от вражеской стаи, в которой омеге ещё предстоит смириться со своей судьбой.

Тэхен - сирота, работающий прислугой в замке. Мальчишка не представляет, какой может быть прекрасной жизнь, какие бывают дивные места и вкусная еда. Он хорошо знакомом с холодной кроватью, сырой комнатой и твердым куском хлеба. Чонгук - вожак стаи, который прибыл в замок для взаимной помощи между королем и оборотнями. Случайно встретив юного мальчика, больше не может отвести от него взгляд и всей душой желает показать ему, какой может быть жизнь за пределами сырой тюрьмы.

- В вашей стае так принято? Ходить в гости с чумазым лицом? - скорчив брезгливую моську, спросил юный альфа. - В вашей стае все такие зануды? – ответил вопросом на вопрос омежка. - Зануда Чон! - Замарашка Пак.

Кёнсу поднимает взгляд. Впервые за весь чертов день. На его голове колющий кожу венок, на плечах тяжёлая вонючая шкура, руки по локти все в медных браслетах. Перед его глазами — Чанёль. Будущий вожак и муж. Жалкая псина. До уже известно, что его мужу всего девятнадцать, он ещё щенок, но смотрит уже так по-свойски, грубо, с превосходством, что Кёнсу тошнит и он упрямо отворачивает голову.

Он был милым волчонком, который всюду ходил за старшим, улыбался ему и довольно вилял пушистым хвостом, когда старший чесал ему за ушком. Волчонок прижимался к его груди и очень нежно покрывал её детскими поцелуями. Но волчата вырастают. И этот волчонок стал сильным высоким красивым и сексуальным оборотнем, что старшему даже одним воздухом с ним дышать уже спокойно было невозможно.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Всё в Чонгуке шептало о том, что у него хорошие добрые руки – ты только отдайся. Но Тэхён ведь хотел остаться своим.

***** — Я — ветеринар. Я коровок лечу, лошадям могу помочь, даже породистым, собачек и кошек всяких посмотреть не против, гусей ебанутых зарезать, прости Господи, — еще тише прошептал он, мимолетно вспоминая не самый удачный день из своей жизни. — А вам сейчас нужно вызвать скорую помощь… Человеческую. *****

***** — Господин Чон, — более серьезно произнес Тэхен, убрав со своего лица улыбку. — Я не эскортник и интим-услуги никогда не предоставлял и предоставлять не собираюсь. И уж тем более я не игрушка, которую можно купить и вдоволь поиграться. Вы не сможете предложить мне то, что заинтересует меня и чтобы я согласился провести с вами время. *****

Чонгук не знал, что у Тэхена настолько глубокий и приятный голос. Чонгук не знал, почему Тэхен постоянно избегает прикосновений и разговоров. Чонгук не знал, почему у Тэхена странный смешанный запах альф. А еще Чонгук не знал, что Тэхену настолько будет идти корона из цветов...

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

— Весь огромный город перед тобой, генерал песчаных карьеров, — Тэхён крепко обнял Чонгука за плечи. — Он так и не смог тебя раздавить, как ни пытался. Так покажи этому бездушному монстру, на что ты способен. Заставь себя уважать, черт побери! Чонгук гордо развернул плечи. Немного ими подвигал, словно расправляя невидимые крылья за спиной, словно готовился к взлёту. Подняв голову выше, дерзко улыбнулся: — У меня есть цель и рядом с тобой я всё преодолею. Я буду жить…

Когда Тэхена отдают ярлу викингов взамен на безопасность его народа, он готов ко всему — к холоду, к насилию и даже к жизни в клетке. Но не к тому, что приглянется Чонгуку, сыну своего мужа. Не к тёмным глазам и не к чувству, которое нельзя называть вслух.

Как он сумеет пережить этот семестр и закрыть сессию, если одним из преподавателей является настолько очаровательный Ли Минхо? Как он сможет здраво мыслить на его лекциях и вникать в мир литературных произведений, если глаза желают смотреть не на пожелтевшие страницы книг, а в карее море, скрытое за прозрачными стеклышками очков, и ловить эту ухмылку, дающую понять, что профессор знает и видит, что на него смотрят? Что Джисон на него смотрит.